И придет волчица
Шрифт:
— Ласси-и-и!
Пришлось нарушить сцену семейного счастья — от ее визга закладывало уши, да и Лайс не выдержал бы долгих «объятий». Мышонок удивленно пискнул, оказавшись зажатым в моей руке, племянничек разочарованно шмыгнул носом, а карди, повисев на фиктивном супруге еще пару секунд, смущенно сползла на пол.
— Пап, а можно я его я его оставлю? — запрыгал вокруг Ласси. — Теть Галла?
Мнения матери он естественно не спрашивал.
— Да, — выдал рассеянно Эн-Ферро.
— Нет, — твердо ответила я. — У тебя же скоро котенок будет. Пойди, во дворе его выпусти.
Хвост Маризе определенно шел. Как и ажурное белье, даже с большой натяжкой не претендовавшее на звание пижамы. Не удивительно, что из ее спальни впечатленного братца пришлось выводить чуть ли не за руку.
Школа началась с магистра Келая, вновь встретившего меня удивленным взглядом. Кажется, все кроме нашего распорядителя уже свыклись с мыслью о том, что тэсс Галла Эн-Ферро не собирается ни умирать, ни бросать это славное учебное заведение, а он все еще сомневается в этом.
— Доброе утро, магистр! — я одарила его лучезарнейшей из своих улыбок.
— Доброе утро, тэсс Галла, — кивнул он, переводя взгляд мне за спину, где из портала уже стали появляться первые лишенные заслуженных каникул ученики.
Все равно, странный он.
— Здравствуй, Галла, — пропела летящая вниз по лестнице Гейнра, — наставник еще занят.
— Здра… Чем?
Вы пытались когда-нибудь разговаривать с ветром? И не пробуйте. Мне этого, по крайней мере, не удалось — ураган по имени Гейнра уже хлопнул входной дверью.
А чем был занят наставник, я поняла, как только вломилась в его кабинет.
— А, тэсс Галла, — кивнул, отвлекшись от каких-то бумаг, Салзар. — В вашем доме должно быть не принято стучать в двери?
— В ее доме, наверное, вообще нет дверей! — гневно сверкнул глазами Медведь.
И только магистр Триар поприветствовал меня доброй старческой улыбкой.
— Мы немного заняты, девочка. Прости.
Тэр Марко поглядел, как я растерянно переминаюсь с ноги на ногу, не зная, уйти мне или набраться еще большей наглости и спросить, что это они здесь делают, и насупился еще больше.
— Галла!
— Поняла. Испаряюсь.
И испарилась.
— Как она это делает? — удивленно приподнял брови Ворон.
Такой скоростной телепортации азгарец в жизни своей не видел: ни туманного окошка-портала, ни озонового хлопка — только была, и уже нет.
— Догоните и спросите, — хихикнул Триар.
— Не вздумайте, — серьезно предостерег Старший наставник. — Галла всегда использует рассеянный след. Не известно, куда по такому вынесет.
— Мастер телепортации?
— Возможно.
— Марко имеет в виду, что возможно и телепортации тоже, — с довольной улыбкой вставил старик. — Телепортации, телекинеза, мысленного воздействия… Чему еще ты ее учишь?
— Не правилам хорошего тона, это уж точно, — усмехнулся Салзар. — Да я и не думаю, что вы вообще чему-либо ее учите, магистр.
— Вы тоже заметили? — нахмурился Медведь.
— Заметил. Наверняка, стоит вам лишь перейти к новой теме, задать нужное направление, объяснив основы, как ваша талантливая ученица принимается самостоятельно плести заклинания не вписывающиеся в классические каноны. Я еще помню формулу, до которой не додумался Фис, и могу поспорить, что она куда более эффективна, чем то плетение, что описал он.
— О чем он, Марко? — встрепенулся Триар.
— Я о том, магистр, что не всем магам требуются наставники.
— Ерунда! Это возможно, конечно, но на самостоятельное овладение даром уходят десятки лет.
— Не всегда. Вы же преподаете историю, должны помнить легенду о Велерине. У нее вообще не было наставников, девочка выучилась всему сама всего к двадцати годам. Поэтому-то старые и чванливые маги Каэтара ее невзлюбили, и она ушла к эльфам. Вероятно, вашу Галлу ждет та же судьба. Не зря же принц Кэллиан ее обхаживал?
— Для нее найдется работа и в Марони, — отрезал Медведь.
— Даже так? — словно что-то поняв, посерьезнел некромант. — Тогда срочно начинайте учить ее хорошим манерам.
— Сегодня же приступлю. А пока давайте вернемся к столбам Ордена. Вы действительно полагаете, что магистр Феаст мог…
С тех пор как не стало моего ясноглазого солнца, я еще ни разу так не смеялась.
Выпроводив за дверь азгарского некроманта и старичка историка, наставник позвал меня в кабинет и строгим тоном заявил, что не станет обучать меня волшебству до тех пор, пока я не прекращу вести себя как неотесанная деревенская девка и не освою премудрости высокого церемониального этикета. Мое поспешное обещание никогда-никогда больше не входить без стука его не удовлетворило, и он всучил мне для изучения целых три книженции, в которых описывались всевозможные расшаркивания.
Одна из книг, причем самая толстая, называлась «Воспитание учтивости у девиц» и начиналась со слов: «Каждая юная тэсс, желающая блистать в высшем свете и со временем удачно выйти замуж…».
Вот здесь-то я и расхохоталась. Смеялась я громко и долго, почти до слез…
— «…а вырез на платье должен быть не слишком глубок…», — лафия оторвалась от книги. — А у меня не слишком глубокий вырез, чародейка?
— Да у тебя все платье — один сплошной вырез! И реверансы в нем делать не советую, чуть-чуть наклонишься, и грудь вывалится.
— Так и задумано, — улыбнулась она. — Дальше читать?
— Нет. Не могу заниматься и одновременно слушать о том, как правильно держать веер. Я уже пару раз пыталась обмахнуться мечом. Лучше расскажи, кто тебя читать научил.
— А, — поморщилась она, — был один. Говорил, что человека из меня сделает, а после женится. В город забрал, читать учил, писать учил, еду настоящую есть учил… А потом умер.
— До дна выпила? — скривилась я.
— Нет, я с ним аккуратненько. Нравился он мне. И замуж хотелось очень. Интересно же, когда замуж… Убили его. Тогда всех убивали. Мужчин убивали, женщин убивали, детей убивали. Война называется. И к нам пришли. Его убили. Меня убили.