И придет волчица
Шрифт:
Хвала богам! У невозмутимого сгустка непостижимых принципов имеются зачатки чувства юмора.
— Только все то, что ты сказала, не объясняет, как ты за три месяца достигла того, на что у меня самого ушло больше года.
— Значит, я просто способная.
— Я был бы рад такой ученице, принцесса.
Ясный день вдруг померк, и на полянку легла тень моей памяти.
— Нет. Прости, Ром. Ты лучший в своем деле, и в другое время я тоже была бы рада такому учителю. Но мне просто не нужны больше учителя.
— Ты становишься похож на ее эльфа, когда танцуешь с мечами, — тихо сказала наемнику майла, и я вздрогнула, услышав то, о чем сама не хотела говорить. — Она смотрит на тебя, а видит его. Это грустно.
— В воспоминаниях нет ничего постыдного, принцесса. И если они приносят боль, то нужно лишь радоваться — это означает, что твое сердце еще живо. Только раненый чувствует боль, убитому она безразлична.
— Наверное, моя рана еще слишком болит. И с такой болью доктора не разрешают мне брать уроки фехтования. Может быть потом, через много-много лет я найду тебя на одной из дорог Сопределья и попрошу научить тому, чему ты учил его. Но не сейчас. Сейчас мне нужно домой, я и так задержалась надолго.
Я пристегнула к поясу ножны.
— Тебе нужен другой меч, принцесса. Этот слишком громоздок для твоей руки.
— Может быть. Но это…
— Память? Не память станет защищать тебя от врагов. Носи свою память в сердце, а на поясе носи нормальное оружие. Это мой профессиональный совет.
— Я подумаю над твоими словами, Ромар Меч. И если ты решил задержаться на этой поляне после моего ухода, то будь осторожен. Эта прелестная девушка, что сейчас постигает премудрости хорошего тона, ни что иное, как немного странный суккуб. И она способна вытянуть из тебя сил больше, чем это сделает и сотня поединков. Это — мой профессиональный совет.
…Что за сны мне приснятся сегодня, любимый? Будут ли в них манерные лафии, убийцы-философы и неправильные мечи, рассекающие падающие сквозь листву солнечные лучи, или вновь появится мрачное облако-силуэт и протянет ко мне холодные руки?
— Значит, вы крайне опасное создание, милая тэсс?
— А разве вы боитесь опасности, добрый тэр?
— Нет. Но раньше я не встречался со столь очаровательной угрозой…
— Постой! Здесь нельзя. Это их место — чародейки и ее эльфа. Здесь нельзя…
Ни Маризы, ни Ласси дома не оказалось. Может, отправились на пляж, а может, и в Улики за очередной порцией меда. Но воспользоваться отсутствием племянничка и насладиться тишиной не удалось — у Лайса был гость.
— Здравствуй, Брайт.
Надоели мне эти официальные приветствия! В конце концов, тут не станция.
— Здравствуй, Галла. Я ненадолго, — сказал он извиняющимся тоном.
— Отчего же? Можешь на ужин остаться, если других планов нет.
— Оставайся, — поддержал меня Эн-Ферро.
Обычно тэра Клари упрашивать не приходилось — поесть и выпить тот никогда не отказывался.
— Спасибо, но я поеду уже, — удивил нас ответом мужчина. — Я ведь по случаю заскочил. А завтра уже в лагерь. А еще и к оружейнику успеть надо…
— К оружейнику? — заинтересовался кард.
— Да. С последней вылазки пату ножей прихватил… трофеи вроде как. Думал продать, если выйдет. Да и наконечники для стрел Алез просил заказать…
— Трофеи! — хлопнул себя по лбу Лайс. — Забыл совсем!
Обычно он ничего не забывает.
— Ты о чем? — удивилась я.
— Меч. Помнишь, тот, с пустошей? Я тут тоже успел трофейным оружием разжиться, — пояснил он, оборачиваясь к Брайту. — Еще летом, по дороге сюда. Мы с обозом через Рваные Пустоши шли, на разбойничью засаду нарвались — насилу отбились.
— Ты не рассказывал.
— Так я ж и говорю, забыл. Совсем из головы вылетело. А меч хороший.
— Продать думаешь?
— Не знаю. Я б и оставил, но, во-первых, к своему уже привык, а во-вторых, у трофейного ножен нет.
— Так заказать не проблема! — махнул рукой полусотенный. — Хочешь, поехали со мной сейчас. Или давай я сам отвезу. Сделают, какие хочешь! Можно попроще, недорого выйдет.
— Нет, брат, — усмехнулся Эн-Ферро, — к такому мечу «попроще» не подойдут! Сейчас достану его, оценишь!
Извечные темы мужских бесед: оружие, машины (лошади, керы) и женщины. Возможно, мне стоило бы оставить их наедине, но о керах и женщинах речи пока не шло, а разговоры об оружии с некоторых пор стали интересны и мне.
Из своей комнаты Лайс вынес перетянутый бечевкой сверток и бережно сгрузил его на стол в гостиной.
— За шкаф сунул и забыл, — пожал он плечами. — Самому странно — ведь этот клинок чуть было не забрал мою жизнь.
— А вместо этого ты забрал меч, — усмехнулся Брайт, глядя, как кард разворачивает трофей.
— Вот именно. Гляди. Красавец, правда?
Красавец. Я знала об этом мече, но рассмотреть до сегодня не удавалось. Даже моих скудных познаний в этом вопросе хватило, чтобы понять, что оружие не из дешевых и сделано на совесть. Наверняка, идеальный баланс, нетяжелый, судя по узкому клинку с широким долом, а рукоять так и просилась в ладонь…
— Х… хорош, — севшим вдруг голосом выговорил Брайт. — Слишком хорош для простого разбойника.
— Я тогда тоже так подумал, — Лайс медленно поднял меч и повертел его, любуясь. — Но тот мальчишка был не так уж и прост. Обученный мечник. Хорошо обученный. А ведь совсем сопляк был, лет двадцать — не больше.
Лайс-Лайс, как же придавило тебя этими твоими блоками! Ничего не видишь, не чувствуешь. А может, и не в блоках дело. Может, это я после того, как не стало Ила, после того, как душу наполнила моя собственная боль, стала так резко слышать чужую. Сначала — Миласа, застывшая в нерешительности на пороге нашего дома, теперь — Брайт. И мне, никогда не обладавшей способностями сканера и с трудом освоившей простейшие приемы ментального воздействия, не нужно даже напрягаться, чтобы впитать горечь чужих мыслей…