Чтение онлайн

– Я тебе покажу штрафников! Ты сам у меня в забой отправишься вагонетки тягать! – Илья Борисович был вне себя от ярости. Он бросался к нарам, светя в лица испуганно моргающим доходягам. – Концлагерь тут развел! Бухенвальд с Освенцимом! Всех на поверхность! Сейчас же! А с тобой, деятель, я завтра разберусь! Ну, что ждете? – крикнул Илья Борисович охранникам. – Выполняйте!

Началась страшная суета. Никто ничего не понимал. Доходяги вставали на негнущиеся ноги и, качаясь, одевались в свои лохмотья. Охранники принялись было пинками подгонять рабов, но Илья Борисович так рявкнул на них, что те вытянулись в струнку по стойке смирно.

– К подъемнику! Всех к подъемнику! – орал Илья Борисович. – А этот что лежит?

– Спит, – неуверенно ответил куратор.

Илья Борисович подскочил к лежащему.

– Да это уже покойник! – крикнул он, заглядывая в стеклянные глаза корейца. – Ах, разбойник! Вот, значит, как ты с людьми обращаешься?! Ну, ты у меня попляшешь!

Безымянный, потянувшись, направился в кухню – выключать телевизор.

Едва он вошел в кухню, Бармин проскочил в комнату и сел в кресло, опустив голову. Уже в следующее мгновение он почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Почувствовал и засопел. Кавказец не вошел в комнату. Он стоял на пороге и пристально смотрел на гостя. Потом, тяжело ступая, подошел к балконной двери и плотно прикрыл ее.

«Теперь конец!» – подумал Бармин и сжал губы, чтобы не вскрикнуть.

На обратном пути кавказец задержался на пороге. Он не стал включать свет, чтобы раньше времени не будить гостя. Ему и самому еще хотелось поспать. Потянувшись, хищник исчез из дверного проема. И тут же где-то рядом скрипнула дверь.

«Он прошел в комнату золотозубого!» – в панике подумал Бармин и вскочил кресла.

Теперь ему следовало позаботиться об обороне. Что у него было? Перочинный нож… и все. Правда, на столе стояли бутылки.

«А что, если напасть первым? Тот, который спит в кухне, мне не противник. Главное, нейтрализовать безымянного!» – думал он, становясь у входа в комнату с бутылкой в руке.

Дверь вновь скрипнула: хищник возвращался. Наверняка он уже вытащил свой нож и сейчас ворвется в комнату.

«Только бы не промахнуться!» – думал Бармин, дрожащей рукой сжимая бутылку.

Но безымянный не ворвался в комнату, где его поджидал Бармин. Он открыл какую-то дверь, и Бармин услышал дробный звук бьющей в унитаз струи. Из кухни доносился ровный храп Мансура.

У Бармина еще оставалось время, чтобы подготовиться к схватке.

Осторожно выдохнув, он смахнул со лба капли пота… и тут его осенило: «Да ведь входную дверь никто не сторожит. Вот она, напротив!»

Бармин на цыпочках вышел в коридор и, сунув бутылку за пояс, положил дрожащие руки на замок. Лязгнула задвижка, и дверь открылась. Сорвав с вешалки свою изношенную куртку, Бармин вышел на лестничную площадку и под аккомпанемент сливаемой в туалете воды затворил дверь. Замок предательски громко щелкнул, и Бармин, скользя по ступеням, покатился вниз.

Уже выскочив на улицу, он понял, что бежит в одних носках. Его стоптанные кирзачи остались у гостеприимных жителей Кавказа.

Было еще темно, и он отправился на поиски бесплатной обуви. Обходя помойки и мусорные кучи, он сторонился широких проспектов и освещенных улиц, предпочитая им небольшие переулки и проходные дворы.

Когда рассвело, Бармин уже имел вполне приличные ботинки, правда, без шнурков, серый плащ с жирным пятном на животе и пахнущую нафталином фетровую шляпу. Хотелось есть, но можно было и потерпеть…

Ни на рынке, ни на вокзале Бармину теперь не было места. Уже несколько часов он искал учреждение, где собирался предъявить слиток и надеялся найти защиту от Паши Шкуродера и золотозубого.

Не раз Бармин подходил к солидным зданиям, перед которыми дежурили постовые. Страж порядка бросал на него внимательный взгляд, и Бармин спешил удалиться.

Возможно, стоило спросить нужный адрес у прохожего, но тот наверняка покрутил бы пальцем у виска… В конце концов можно было подойти к постовому, но где гарантия, что милиционер уже не в доле со Шкуродером? Молва о слитке наверняка уже разошлась по личному составу правоохранительных органов…

Бармин выдохся и бросил поиски.

Этот город становился для него смертельно опасным. Нужно было немедленно убираться отсюда. Но как? Вокзал отпадал. По шоссе? Но кто возьмет его, грязного и беззубого, в кабину? Тем более у него нет ни рубля. Пешком? В сторону Москвы до следующей станции! Но Бармин устал от пеших путешествий. При мысли, что придется идти десятки километров, ему становилось худо.

На щите объявлений внимание Бармина привлекли две фотографии. Улыбающийся молодой кудрявый мужчина с живыми глазами обещал скорое процветание жителям города, если они отдадут за него свои голоса на выборах в государственную думу. «В новый век с Мелехом!» – гласил призыв. Мелех обещал восстановить в городе законность и порядок, а каждому жителю гарантировалась набитая до отказа потребительская корзина, свобода любви и поклонения любым идолам…

Бармин усмехнулся.

– Ловкий паренек!

Рядом с кандидатом в депутаты висела фотография опасного преступника, совершившего несколько убийств: жесткая складка у губ, волевой подбородок, скорбный взгляд из-под полуприкрытых век. «Вот бы они встретились в темном переулке. То-то веселье было бы для горожан!» – злорадно подумал Бармин.

Выйдя к железнодорожному полотну, минуя здание вокзала, Бармин пошел по путям. И все же через десять минут остановился. До ближайшей станции могло быть пятьдесят, а то и все сто пятьдесят километров. К такому переходу следовало подготовиться. Хотя бы запастись продуктами! Но как?

У какого-то подвального магазинчика Бармин разгрузил микроавтобус с коробками и получил в качестве оплаты пачку печенья, которое тут же и съел. Скитаясь в поисках работы, он присматривался к старым вещам на помойках и к вечеру был уже в черной суконной куртке и вязаной шапочке с кисточкой.

Ощущение опасности улетучилось, будто и не существовало на свете Паши Шкуродера и золотозубого. Не оглядываясь, ходил Бармин по освещенным улицам, приклеиваясь носом к витринам с диковинным заграничным товаром и удивляясь жителям города, которые почему-то не хватали японские телевизоры, американские джинсы и разнокалиберные бутыли со спиртным, которые еще десять лет назад нужно было с боем вырывать из рук ближнего.