Чтение онлайн

Трусики были влажными и липким на ощупь. Но я начинала понимать, что ни в каких волнах не плавала. Это был либо сон, либо затяжная галлюцинация. В горле пересохло, и я с трудом сфокусировала взгляд на лице Виктора.

– Пить...

Он что-то делал со своей рубашкой при помощи пальцев. Точно. Застёгивал пуговицы. Но мы точно не плавали вместе.

– Нет времени. Давай, дома попьешь. Время позднее.

Меня смутила резкая отповедь. Я сглотнула набежавшую слюну и обвела глазами комнату. Разобранная постель, мигающий огонек на большом мониторе, темнота за окном. Desperado, застегивающий пуговицы на манжетах рубашки, с застывшей на лице маской торжества. Торжества. От внезапной догадки меня прошил холодный пот.

– О, нет. Только не говори, что мы... фак, нет...

Осознание было похоже на цепную реакцию. Отвращение сменилось ужасом, неприятие - отчаянием. Я, вскрикнув, отбросила в сторону свои кружевные трусики, наконец-то сообразив, чем именно являлась липкая субстанция. Попыталась вспомнить, но не смогла - мысль о том, что я абсолютно голая перед этим уродом, вывела защитные инстинкты на первый план.

Джинсы не хотели надеваться, прилипали от мерзкой испарины. Приступ тошноты едва не согнул меня вдвое.

– Эй, подруга, если ты кормить ихтиандров собралась, делай это на улице. Я и так оперативку забил наглухо. Одевайся!

К счастью, он отвернулся. Взял телефон и начал диктовать адрес. А я поспешно натянула джинсы, шипя от противной боли между ног и на внутренней стороне бедер. Слишком красноречивой, чтобы списать её на что-то другое. Даже попытка сознания предположить, что это результат секса с Костей, разбилась в пух и прах при виде презервативов на полу.

– Ты... ты...

Мысли путались, а ужас проникал в кровь, превращая её в жидкий лед. Я не могла произнести это гадкое слово. Боже, нет. Пусть это окажется сном. Пусть я ущипну себя и проснусь.

– Что такое? Пару часов назад ты пела по-другому, - язвительно заметил Виктор.
– Я себе конец стёр. Да не дрейфь, я не забыл о защите. Очень мне надо совать в дырки, где побывал твой хахаль, без резины!

– Ты что-то подсыпал... мне? Да ты... я...

– В полицию пойдёшь? Поверь, тебя сразу примут, обдолбанную. Ещё и вставят по кругу, ни одна экспертиза истину не найдёт. Так что лучше закрой свой рабочий ротик и свали из моей квартиры. Давай, я жду.

Шок бывает милосердным. Именно поэтому я не свихнулась в тот момент. Теперь сомнений не оставалось, меня чем-то опоили. Кофе. Вот почему его вкус был таким кислым. Эти мысли стали своеобразным барьером, позволившим кое-как застегнуть блузку и, пошатываясь, встать на ноги. Виктор проявил «великодушие». Принёс бутылку минералки, пока я боролась с тошнотой, зашнуровывая кроссовки в коридоре. В зеркало старалась не смотреть. Пригладила торчащие волосы и закрыла глаза.

Боже, это не со мной. Этого не могло случиться. Не могло!

– Ну, пока, - издевательски проговорил Виктор, отпуская мой локоть. Прохладная весенняя ночь обрушилась на мою голову. Уже не было приступов тошноты, но вместе с этим развеивались оковы шока.

Машина с шашечками такси замера возле нас. Бесшумная, пугающая. Я всё еще была во власти опиата, или что он там мне подсыпал.

– Расплатишься. Ты снова богатая. Мне твоих бабок не нужно, у меня и свои есть. Счёт проверь, и подумай, такой ли я ужасный на самом деле.

Я едва поняла, что именно он сказал.

– Девушку домой, - кивнул Виктор таксисту.
– Эй, девушка, быстро твой адрес, не тупи!

– Я её не повезу в таком состоянии, - таксист, молодой парень, смерил меня брезгливым взглядом.
– Она перепила?

– Да уже отошла. Ну, бро, ты на вписке никогда не тусил? Экзамен сдали, надо было отметить! Только ты это, в целости и сохранности её. Я номер запомнил.

– В два счётчика. И не боишься, что я тебя видел?

– На, подавись своим двойным тарифом. А что ты видел? Я её вовремя забрал с вечеринки, чтобы не пустили по кругу. А ты работай давай. Доставь домой, я проверю...

На меня упала темнота салона и тонированных стёкол. А ещё бормотание таксиста. Он не стеснялся в выражениях. Попытался срубить и с меня за проезд, но я лишь хлопнула дверью, проглотив оскорбление в свой адрес. Осознание пробивало защитный барьер. Ещё немного, и меня сорвёт...

– Лена! Лена, что с тобой? Что с твоими зрачками?

– Мам... я спать хочу... пожалуйста...

– Костя обрывает телефон. Почему ты послала его матом и отключила связь? Что вообще происходит? Дочь, не смей молчать, когда я с тобой разговариваю!

Я едва не упала с лестницы. Силы стремительно таяли, горло стягивало горькой плёнкой - предвестницей скорых рыданий. Я ещё не вполне понимала, что со мной происходит. Организм спешил отторгнуть наркотическую дрянь, уже утратившую часть своего действия. В голове была абсолютная каша. И это, наверное, к лучшему. Если бы я в полной мере осознала, что со мной сделал Desperado, я бы всё выложила матери как на духу, сотрясаясь в истерике.

Костя. Кости не было рядом. Он не уберёг меня. Я сама виновата. Я не должна была ехать. Это не стоило никаких денег...

Кое-как одолела лестницу на второй уровень квартиры. Дрожащими руками расстегнула пуговицы блузы. Сняла перекрученный бюстгальтер. Когда стягивала джинсы, градус омерзения достиг высокой отметки. Я смотрела на груду одежды и понимала, что никогда больше её не надену. С таким же рвением я бы сняла кожу, если бы только это было возможно!

Спотыкаясь, петляя кругами, добралась до ванной комнаты. Как оказалось, вовремя. Только повернула кран с горячей водой, как тошнота подкатила к горлу. Ушибла колени, и без того саднящие от недавнего падения, но не заметила этой боли - рвотные спазмы согнули пополам. Я практически ничего не ела. Выходила желчь и кофе вместе с одурманившим наркотиком.

Тело покрылось липким потом, намокли волосы у корней. Я сидела на холодной плитке, вздрагивая от шума слива, и тряслась от холода вместе с чувством, что моё тело осквернили. В голове всё ещё умело, когда я, держась рукой за стену, встала и открыла шкафчик. Пальцы дрожали. Я опрокинула флаконы и бутылки с шампунем, рассыпала жемчужины для ванны, пока отыскала скраб для тела. Пусть я не смогла сбросить кожу, но отмыть прикосновения насильника - вполне.

На бёдрах и груди розовели следы его палацев и несколько засосов. Я всхлипнула, представив, каким образом они появились. Стала под горячие струи душа и, размазав по мочалке скраб, принялась скрести свою кожу.