Чтение онлайн

По скрипучей лестнице Гидеон поднялся в комнату, где его ждал полковник Фут. Ротшильд внес поднос со шницелями и пивом и, уходя, закрыл за собой дверь.

Главной темой разговора было критическое положение Табы. У Гидеона были в де-ревне свои информаторы, главной задачей которых было теперь не выпускать из поля зрения хаджи Ибрагима. Если бы Ибрагима убили, осталось бы мало надежды, что жители шести деревень не смоются.

Закончив трапезу, Фут разлил кофе, зажег сигары и сменил тему.

– Пока что ни одно еврейское поселение не попало в беду, - сказал он, - но эти него-дяи все больше наглеют. Как только Каукджи начнет околачиваться возле первого же киббуца, в Багдаде очередь новобранцев на следующий же день удлинится на милю. Я разделяю веру Еврейского агентства в Хагану, но мы рискуем быть свидетелями, что муф-тий повернет дело по-своему.

– Если бы вы перестали использовать энергию английской армии, чтобы гоняться за иммигрантами, то стали бы гораздо эффективнее в борьбе с реальным противником, - от-ветил Гидеон. Это была вечная жалоба евреев.

Фут выпустил колечко табачного дыма.

– Это верно, будь наших войск тысяч на двадцать больше. Вы же знаете, у генерала Клей-Херста связаны руки. Он не может получить больше сил и не в состоянии преследо-вать политические цели.

– Вот что мы хотели бы знать, - сказал Гидеон.
– Если дела пойдут хуже, сдержите ли вы Арабский легион в Трансиордании?

– Если только мы позволим Абдалле перейти Иордан, то беру на себя смелость ска-зать, что он больше уже никогда не уйдет из Палестины. Так что и в интересах евреев, чтобы он оставался там же, где сейчас. А что касается Хаганы, то ей в конце концов при-дется принять Арабский легион на себя. Это чертовски хорошая маленькая армия. Таково наше положение. Мы не можем задать жару муфтию, на нас обрушится весь арабский мир. Мы всерьез обдумываем некоторые блестящие идеи.

– А именно?

– В штабе недавно появился один молодой офицер. Он немножко темная лошадка, один из тех людей бродяжьего типа, что возникают то здесь, то там. Он увлек генерала некоторыми оригинальными взглядами.

– Что он собой представляет?

– Капитан. Шотландские предки. Глубоко религиозное детство, сын миссионера. Он, знаете ли, неистовый поклонник сионизма и к тому же говорит на иврите как еврей.

– Что он знает об арабах?

– Долгая командировка в Судан. В нем что-то от пустынной крысы. Стяжал себе кое-какую славу, отправившись в одиночку в Ливийскую пустыню на поиски потерянного оа-зиса Зарзура. А в его познаниях в Библии не сомневайтесь.

– Что же он задумал?
– спросил Гидеон, сдерживая растущее любопытство.

– Небольшой элитный отряд еврейских ночных бойцов с позволенной ему свободой действий там и тогда, где и когда это потребуется, без письменного приказа. И никто ни-когда не спросит, что они делают. Ваше мнение?

– Интересная идея.

– Позвать его?

Гидеон кивнул. Полковник Фут нажал кнопку звонка и поднял трубку телефона, со-единившись с баром.

– Господин Ротшильд, там у вас в конце бара один парень... да, капитан. Будьте доб-ры, не позовете ли его наверх? Нет, нет, спасибо, кофе у нас достаточно.

Постучавшись, вошел небольшого роста стройный темноволосый человек слегка за тридцать.

– Вы, должно быть, Гидеон Аш.
– Он говорил дружелюбным тоном.
– Я ваш давний поклонник. Я странствовал по вашим картам Синая. Орд Уингейт, к вашим услугам.

Первое рукопожатие ознаменовало начало дружбы на всю жизнь.

– Ну, так на что вы годитесь, капитан Уингейт?

Шотландец очаровательно улыбнулся, и Гидеон заметил в его глазах прелестную су-масшедшинку.

– Мы должны отобрать у муфтия ночь, - сказал он. Вы ведь наполовину бедуин, мистер Аш. Вы знаете, что сделать это можно маленькой и надежной ударной силой. Она должна быть хорошей, очень хорошей, самой лучшей. Она должна поддерживать тради-цию царя Давида. Я их этому научу.

– Сколько ребят вам надо?

– Дебора и Барак разгромили здоровенную ханаанскую армию у подножья горы Та-бор тремя сотнями отборных людей. Они сумели это сделать, потому что знали, что ха-наане неграмотны и суеверны, и воспользовались ночью и ужасным шумом как смертель-ным оружием.

– Капитан Уингейт, допустим, я смогу продать эту идею Хагане и Бен-Гуриону. У нас тревожная ситуация в Аялонской Долине. Это будет означать загнать пятьдесят-сто человек муфтия далеко в Баб-эль-Вад. Когда вы сможете приступить к делу и сколько че-ловек вам надо?

– Десять-двенадцать. Они должны бегло говорить по-арабски. Я покажу им, что зна-чит Баб-эль-Вад для еврейских воинов, если вы нам наметите путь. Дайте мне две недели.

– Вечером у меня будет для вас ответ, - сказал Гидеон.

– Я же говорил генералу Клей-Херсту, что вы за это ухватитесь, - торжествующе сказал Фут.

– Капитан Уингейт, - сказал Гидеон, - не осенило же вас откровение посреди ночи. Что у вас за теория?

– Я убежденный сионист. Я убежден, что это страна евреев. Я считаю также, что способы, как использовать для обороны все эти долины, холмы и пустыни, записаны в Библии. Я чувствую, что если когда-нибудь в Палестине суждено быть еврейской стране, то мне назначено судьбой внести в ее становление и свой вклад.

– В чем далее состоит ваша теория, капитан?

– Евреи, сионисты, - сказал он, - никогда не смогут разместить здесь больше не-скольких миллионов человек. Это реальность. Реальность также тот факт, что такое госу-дарство всегда будет в окружении десятков миллионов враждебных и ничего не простив-ших арабов. Нельзя рассчитывать, что вы всегда сможете держать их в страхе. Обыкно-венное численное превосходство и мусульманское общество, которое увековечивает нена-висть, делает это невозможным. Если вам суждено выжить, то вы должны установить пра-вила возмездия. К примеру, я собираюсь попросить несколько отрядов таких ночных бой-цов для охраны иракского нефтепровода до Хайфы. Он проложен на сотнях миль, и ясно, что несколько дюжин человек не смогут защитить его от диверсий. Прежде чем перере-зать нефтепровод, арабы должны подумать о том, что тем самым навлекают на себя ре-прессии - массированное возмездие, и в этом ключ к контролю над силами, в сотни раз превосходящими ваши собственные.

– Капитан Уингейт, - сказал Гидеон, - что же вас так долго удерживало?

Лето 1937 года

В зависимости от того, чья бабушка рассказывала историю о масличном прессе, принадлежавшем Ибн-Юсуфу из деревни Факим, этому прессу было то ли двести, то ли две тысячи лет. Скорее всего, четыре-пять столетий. Поколениям предков Ибн-Юсуфа пресс обеспечивал скудное, но все же сносное существование.

Деревня Факим находилась на полпути к Баб-эль-Ваду, в стороне от главной дороги, среди крутых оврагов и террас дебрей Иудеи. Несмотря на такое ужасное местоположе-ние, жители отдаленной округи приходили сюда, чтобы воспользоваться прессом Ибн-Юсуфа, имевшего волшебную репутацию. Ничто не могло сравниться с его продукцией. Чем древнее пресс, тем великолепнее аромат масла, его вкус и свойства.