Чтение онлайн

— Батюшки святы! — воскликнули хором супруги Паливец.

— Учитель, это же золото, — прошептал Йошка, завороженно глядя на разрезанную вдоль массу.

Мастер потрепал ученика по вихрастой голове:

— Нет, сын мой, это не золото. Это расщепленная на крупицы ртуть. Для того чтобы закончить трансмутацию, нам понадобится еще пять дней трудиться. Думаю, для начала мы поработали неплохо.

Паливец встал из-за стола и торжественно пожал мастеру руку.

— Пан Платон, я и моя жена благодарим вас за прекрасный наглядный урок, а также за всю ту мудрость, кою вы преподали нам сегодня!

После ужина Платон отправился в комнату, отведенную королевским следователям для почивания, а Йошка, которому не сиделось на месте, решил во что бы то ни стало выяснить, является ли его новая подружка Катаринка колдуньей. После триумфа, связанного с открытием юношей подземного кабинета алхимика Новотного, Йошка уже не мог и думать о том, что без его участия следствие сдвинется хотя бы на шаг. К тому же его сердце ныло весь день, заставляя влюбленного юношу то и дело поглядывать в сторону темневшего на фоне белесых гор леса. И вот после ужина, оставив мастера одного, Йошка отправился в сторону фруктовых садов, откуда ему удобнее всего было бы вновь найти дорогу к лачуге.

Благополучно пройдя вдоль почти весь Городок и углубившись в сады, окружавшие домик алхимика, Йошка внезапно принужден был остановиться. Со стороны домика раздавались какие-то голоса. Сердце чуть было не выпрыгнуло из груди юноши, кой, как я уже упоминал, не всегда отличался бесстрашием, а скорее был осторожен, нежели пуглив. Осторожно подбираясь к домику, Йошка перебегал от одного дерева к другому, прячась за толстыми стволами и выглядывая оттуда. Он старательно напрягал зрение и слух, но говор не становился различимее, а почти наступившая темнота не давала лучше разглядеть, что же там творилось. Лишь некие отрывки доносились до уха юноши.

Йошка подошел совсем близко к домику и спрятался за толстой яблоней, что росла у самой калитки. Он, боясь, что его обнаружат, тем более что голоса раздавались уже рядом, лишь один раз выглянул и мельком оглядел площадку перед домиком. А после уж и вовсе старался не высовываться, больше прислушиваясь к говорящим. Один из голосов принадлежал высокому худому мужчине, закутанному с головы до пят, как успел разглядеть юноша. Лицо его, и без того неразличимое в темноте, скрывал от взора низко натянутый на глаза капюшон. Второго же юноша сразу узнал. Это был угольщик, тот самый, что приходил в первый день пребывания следователей в Городке в трактир, дабы пожаловаться на мастера, усмирившего одним лишь взглядом его злобную собаку. Угольщик был низенький, зато его высокий голос без труда долетал до ушей Йошки в отличие от высокого мужчины, говорившего более низким голосом.

— Это тоже в тачку складывать? — спросил угольщик.

Через некоторое время раздалось пыхтение. Явно ночные гости выносили что-то из домика алхимика. Набравшись храбрости, юноша вторично выглянул из укрытия. От увиденного он чуть было не закричал, но вовремя спохватился. Высокий незнакомец и угольщик выносили из домика спрятанный в погребе тигель, который по неизвестной причине мог сам возгораться и затухать, поддерживая постоянный огонь. Воры уложили тигель на тачку, что стояла рядом с дверью, и вновь исчезли внутри.

Мысли в голове у юноши метались. Он не знал, что и делать. То ли ему бежать к мастеру, то ли громко звать на помощь.

Нет, решил про себя Йошка, закричу-ка я лучше: «Пожар!» В Городке-то, небось, пожара-то боятся не меньше, чем в Праге. Вот и набегут.

Юноша был истинным горожанином, знавшим, что никто не поможет тебе, если ты будешь звать на помощь, а вот в случае пожара все прибегут как миленькие. Интересно ведь посмотреть, как горит чужое имущество.

Йошка уже собрался было закричать, как вдруг чья-то рука легла ему на плечо. От неожиданности юноша подскочил на месте. Он резко обернулся, ожидая увидеть либо ожившего мертвеца, либо вурдалака с огромными, вывернутыми кверху клыками, однако перед ним стояла Катаринка. Девушка приложила палец к губам, призывая Йошку не поддаваться на сильное желание закричать, явно читавшееся в его округлившихся от испуга глазах.

— Ты что? — прошептал Йошка, прижимая ладонь к груди и пытаясь унять готовое выпрыгнуть сердце. — Смерти моей желаешь?

— Нет. У тебя такой вид, будто ты привидение увидел, а не меня, — заметила Катаринка. — Я, что, похожа на привидение? — кокетливо спросила она.

— Нет, конечно, нет. А что ты здесь делаешь? — забеспокоился юноша.

— То же, что и ты. Подглядываю, — откровенно призналась девушка, кивая в сторону домика алхимика.

В этот самый момент воры снова вышли из домика алхимика, неся в руках книги, что стояли на стеллаже в потайном кабинете Карла Новотного.

— Я боюсь, за раз не увезем, — пискнул угольщик.

Закутанный в плащ мужчина рыкнул что-то, отчего угольщик задрожал и шмыгнул внутрь дома. Высокий подозрительно оглянулся вокруг, отчего Катаринка и Йошка принуждены были не только скрыться за толстым стволом яблони, но и прижаться друг к другу, к вящему удовольствию последнего. Не заметив ничего подозрительного, незнакомый мужчина тоже проследовал за угольщиком.

Юноша вдыхал аромат цветов и трав, исходивший от Катаринки, который кружил ему голову и делал счастливейшим из людей.

— Ну и что ты собираешься делать? — неожиданно спросила его девушка.

— Что? — не понял ее столь беззастенчиво вырванный из сладких грез Йошка.

— Я говорю, что ты собираешься предпринять, пан королевский следователь? — требовательным тоном повторила вопрос Катаринка.

Огромные васильковые глаза ее смеялись, лучась и сверкая в темноте добрым ласковым светом.

— А что надо делать?

— У тебя же на глазах вершится беззаконие, — шепотом воскликнула девушка. — Ты должен что-то предпринять.

Йошку подобные слова сильно задели. Он не хотел показаться в глазах девушки трусом, хотя она на это и не намекала. Решительно отстранив от себя Катаринку, Йошка вышел из укрытия, перебежал через двор к тачке, подхватил только что принесенные ворами книги и быстро вернулся с добычей за яблоню.

— Вот, — радостно сообщил он Катаринке. — Они будут приносить, а я уносить.