Чтение онлайн

— Совсем одна.

— И тебе не страшно? — неожиданно вырвалось у Йошки помимо его же собственной воли.

Катаринка звонко засмеялась:

— Кого же мне бояться, скажи на милость? Люди из города сами меня боятся, хоть и приходят за помощью. Они считают меня колдуньей, — гордо добавила девушка. — Как, впрочем, и ты.

Йошка опять покраснел:

— Вот еще глупости. Я пока что не пришел ни к какому определенному мнению, — добавил он, вспомнив, что именно так говаривал аптекарь, пан Ванек, когда изготавливал микстуру от кашля, а получал совершенно новое лекарство.

— Ну-ну, — смеясь, сказала Катаринка. — Тогда пойди и посоветуйся со своим мастером. Кстати, я видела его ранним утром идущим из домика алхимика в сторону трактира. Совсем как пан Новотный. Тот точно так же ходил каждое божье утро в трактир.

— Откуда ты знаешь, что пан Платон мастер? — изумленно спросил Йошка.

— Так ведь мастера сразу видно, — простодушно ответила Катаринка. — Ну все, тебе пора идти.

Она чуть не силком выпроводила влюбленного юношу за порог, правда, на прощание поцеловав его в щеку.

Йошка, вдохновленный поцелуем, словно бы на крыльях долетел за считанные минуты до постоялого двора. Он вбежал в залу трактира и сразу же увидел сидевшего на их обычном месте пана библиотекаря, в задумчивости курившего трубку и глядевшего прямо перед собой. Заметив севшего на скамью прямо перед ним юношу, Платон улыбнулся своей обычною доброй улыбкой:

— Прости, сын мой, что оставил тебя одного, но ты так сладко спал, что грех было будить тебя.

— А вы, учитель, похоже, совсем не спали, — заметил Йошка, ухватывая лежавший на столе кусок хлеба и с жадностью поедая его.

— Да, и в этом кроется сущность разницы между молодостью и возрастом, — философски заметил мастер. — У тебя крепкий сон и отличный аппетит, по всей видимости еще и нагулянный в лесах, что за садом.

— Точно, — изумился догадливости учителя Йошка.

Пан Паливец лично вышел к постояльцам и поставил перед ними миски с дымящейся гречневой кашей и мясом. Юноша с жадностью набросился на еду, в то время как Платон лишь отщипывал пальцами мякиш от хлеба и медленно жевал, глядя в пустоту.

— А ведь вы были правы, учитель, — насытившись, сообщил Йошка. — Если смотреть на выстроенный вами не далее как вчера на этом самом столе план, то напротив пивоварни в лесах, что за садом, стоит лачуга одной колдуньи. — Тут влюбленный юноша сильнейшим образом покраснел.

— Да? Это хорошо, — медленно проговорил пан Платон Пражский, совершенно не замечая то смущение, кое вызывало в юноше упоминание им о хорошенькой колдунье. — Ты насытился? — неожиданно спросил он у своего помощника.

Тот закивал. Мастер встал из-за стола, кинул несколько монет и твердым шагом человека, решившегося на что-то очень важное, вышел из трактира. Йозеф, прихватив краюху хлеба, кою он предусмотрительно посыпал обильно солью, пошел следом. Платон направлялся к центру Городка, туда, где на площади, сверкая в лучах утреннего солнца, блистал всеми цветами радуги и искрился фонтан. Горожане провожали настороженными взглядами королевских следователей, о прибытии которых им уже давно стало известно, низко кланяясь им, а после того как мастер и ученик проходили мимо, тут же обсуждали цель прибытия столь важных особ, таких важных, что даже сам бургомистр обязан подчиняться следователям. Но Платон, совершенно не замечая ничего и никого вокруг, шагал себе к площади, с одной стороны которой красовалось здание ратуши, а с другой — костел.

Йошка так же, как и его учитель, совершенно не замечал того, что творилось вокруг него. Удивительное дело, как все вокруг разом переменилось, думалось юноше. Как изменился Городок и его обитатели, причем в лучшую сторону. Солнце в небе светило ярче, птицы над головой пели веселее, а лица горожан казались влюбленному ученику привлекательными. Даже грязная лужа в канавке, что тянулась вдоль дороги, и та в мгновение ока преобразилась в чудесное подобие озерца. Вот какие чудеса порой совершает с миром любовь, друзья мои!

Дойдя до площади перед ратушей, Платон уселся на парапет, каменным кругом обрамлявший фонтан, и, сняв изящную меховую шапочку с головы, промокнул платком слипшиеся на лбу от пота волосы. Было заметно, что он о чем-то крайне напряженно размышляет. Если бы только пан королевский библиотекарь был хоть чуточку повнимательнее, то он обязательно обратил бы внимание на удивительное поведение своего подопечного, в глазах которого все еще стоял прекрасный образ юной Катаринки. Но Платон Пражский пребывал в глубочайшей задумчивости, в очередной раз осматривая в уме со всех сторон предложенный ему алхимиком план дальнейших действий и стремясь найти в нем подводные камни или же лазейки. Точно так осматривает бочар только что изготовленную бочку для доброго пива. Он осторожно простукивает железные зажимы, охватывающие бочку, и наливает в нее доверху воды, чтобы еще раз убедиться в отсутствии течи.

Внезапно мастер был выведен из подобного внутреннего созерцания самым что ни на есть банальным образом. Пока он сидел на парапете и размышлял, в то время как Йошка старательно прилизывал непослушные вихры, что торчали во все стороны от его головы, глядясь, точно в зеркало, в водную гладь фонтана, из здания ратуши выехал в только что покрашенной коляске, запряженной милым осликом, пан бургомистр. Увидев отдыхавших у фонтана королевских следователей, пан Игнат тотчас же повернул в их сторону коляску и тихо подкатил прямо к пребывавшему в глубокой задумчивости Платону Пражскому.

— Доброго вам здоровья, — громко обратился бургомистр к мастеру и его ученику, даже не удосужившись слезть с коляски и желая таким образом показать, кто в Городке хозяин.

Вырванный из раздумий библиотекарь удивленно вскинул брови и посмотрел на пана бургомистра невидящим взором.

— Здравствуйте, пан Платон, — еще раз повторил приветствие тот, чуть кланяясь пану библиотекарю и удивляясь про себя, как это их мудрый король Рудольф II послал для столь важного расследования такого недотепу, как мастер.