Чтение онлайн

Не надо врать и воровать, нам говорят жрецы,

да только верит им не знать, а нищие глупцы.

Слуга распахнул двери и представил прибывших, музыка стихла.

– О! Герцог Атерли! О, Брейд! Как чудесно, что вы приехали! – судя по радостным возгласам, дядю здесь любили. Императрица Лаэрта отсутствовала, из всей компании, вольготно расположившейся на мягких креслах в просторном светлом зале, Ланс узнал только самого Тобиаса. Он видел его лишь однажды – в последнее время Тобиас был не в чести при дворе Янгиса, место главного менестреля занял юный сладкоголосый Фабир, писавший очень слабые стихи, зато никогда не позволявший себе язвительных насмешек.

Но Тобиаса вполне достаточно было встретить один раз, чтобы запомнить навсегда. Блестящий купол высокого лба, словно облака вершину горы, окружал ореол воздушных белоснежных кудряшек. Вместо бороды и усов его пожеванное временем лицо украшали три клочка белого пуха – один на подбородке, два – по уголкам вечно улыбающегося рта. А самыми удивительными были глаза: выпуклые, небесно-голубые, детски наивные – но как только Тобиас щурился, а делал он это постоянно, они становились хитрющими, как у лисы.

– Позвольте вам представить виконта Ланса Нордена, моего племянника. Простите, что мы прервали вас, Тобиас. Продолжайте, пожалуйста.

Менестрель прищурился:

– Вот незадача, слова забыл. Придется сходить за текстом.

– Я с вами, Тобиас, у меня к вам есть один вопрос по поводу поэзии, – Брейд удалился, бросив Ланса на произвол судьбы.

– Тобиас, я хотел бы заказать вам две песни: одну – о любви, вторую – о подвиге. Но они должны быть готовы к завтрашнему утру. Сможете?

– Попытаюсь, – менестрель вечно сидел без денег и радовался хорошим заказам, – а что за подвиг?

– Сначала давайте обсудим ту, что о любви. Нужно, чтобы она не была откровенным признанием или, тем более – выражением неких чаяний. Просто дань искреннему восхищению. И она должна быть составлена так, чтобы каждый мог угадать в образе Прекрасной Дамы леди Вивиан.

– Единый Всемогущий! Вас что, угораздило влюбиться в Вивиан?

– Ну, не то, чтобы… Мне необходима ее поддержка в важном для меня деле.

– Настолько важном, что вы готовы пойти на неприкрытую лесть? Играете с огнем, Брейд. А почему бы вам самому не написать оду для такой чудесной дамы? Вы же пишете стихи, и очень неплохие, должен заметить.

– Я не поэт, к сожалению. Ни разу не получалось ни одной удачной строчки, когда ставил себе задачу что-нибудь сочинить. Иногда приходит что-то само, неизвестно откуда, тогда я записываю.

– Приходит неизвестно откуда… Вот вы-то и есть поэт. А я давно уже – ремесленник, рифмую все, что угодно, на любой вкус. Ладно, я вспомнил – есть у меня одно старое стихотворение, я никогда его не исполнял, показалось слишком слащавым. Для Вивиан как раз подойдет. А подвиг чей вы хотели воспеть?

Брейд замялся. Сейчас Тобиас, пожалуй, плюнет ему в лицо.

– Три дня назад барон Фаркенгайт погиб в бою с разбойниками.

– Милосердные небеса, какая приятная новость! Подвигу этих славных разбойников я с удовольствием посвящу балладу.

– Обязательно посвятите, Тобиас, и я с удовольствием ее послушаю. Но сейчас мне нужна баллада о героической гибели Фаркенгайта.

– Нет, такой баллады не будет, – васильковые глаза Тобиаса стали холодными, как зимнее море, – я прекрасно понимаю вас, герцог: ваши позиции при дворе стали шаткими, и вы ищете способ укрепить их – но не впутывайте меня в это дело. Закажите Фабиру, это как раз по его части.

Этот плевок Брейд, безусловно, заслужил. С Тобиасом нельзя было играть втемную.

– Тобиас, одному очень близкому мне человеку угрожает казнь. Я пытаюсь его спасти.

– Каким это образом баллада может спасти от казни?

– Послушайте. Разбойники напали на отряд Фаркенгайта ночью. Их было много, допустим – сорок. Фаркенгайт бился с вожаком. Один из разбойников вытащил кинжал из груди убитого товарища и вонзил в спину Фаркенгайта. Тот выкрикнул что-то патетическое о славе Ракайи, зарубил предводителя и умер, как герой. Это все, что мне нужно. Прошу вас, Тобиас.

Поэт задумался.

– Если не ошибаюсь, ваш племянник служил под началом Фаркенгайта?

– Да. Но об этом не надо упоминать в балладе.

– И о том, кому принадлежал кинжал – тоже. Ну, надеюсь, к вечеру успею закончить. Хороший у вас парень вырос, ему стоит помочь.

– Спасибо, Тобиас, – Брейд протянул поэту кошелек. Тобиас предпочел бы отказаться, даже головой замотал – но все-таки взял. Что поделаешь, нужда.

За дверью дожидался один из людей Брейда.

– Шпиона поймали, ваше сиятельство, – сообщил он вполголоса, как только Тобиас скрылся из глаз.

– Что он делал?

– Рылся в бумагах в кабинете ее величества. Простой слуга. Говорит, пыль вытирал.

– Где он?

– В пыточную отвели.

– Отлично.

О существовании в замке этой маленькой комнаты знали очень немногие. Ее величеству безусловно не понравилось бы наличие такого заведения в ее доме. Располагалась она, как и положено, в подвале. Пахла сыростью и ухоженным железом. Железа было много – разнообразные механизмы с винтами и шипами, блестящие, недавно смазанные, содержались в образцовом порядке, как оружие в хорошем арсенале. Перед дыбой к устрашающего вида шипастому креслу был прикован мускулистый детина в ливрее бело-голубых цветов дома Наррата. Широкие обручи обхватывали его ноги, руки, талию и даже шею, тем не менее, его охраняли двое солдат. Слуга старался держаться уверенно, но независимое выражение его лица несколько портила бледность и капли пота на лбу. Брейд присел напротив на краешек дыбы.

– Ну и что ты собирался украсть в кабинете ее величества?

– Я там убирался, ваша светлость.

– Ты работаешь горничной?

– Я не обязан вам отвечать.

– А кому обязан?

– Дворецкому, он меня нанимал. И госпоже императрице.

– Госпожа императрица, к сожалению, не занимается проблемами прислуги. А с господином Цеприсом надо будет побеседовать отдельно – он проявил преступную неосторожность при найме. Вот перед кем тебе точно придется отчитаться – это перед капитаном Дреббом. Он начальник охраны, воровал ты как раз в его дежурство… Я буду задавать вопросы ему, а он – передавать их тебе. Капитану Дреббу все очень охотно отвечают, – ребята, приготовьте вора к разговору с Дреббом! – а я уступаю тебе свое место.