Чтение онлайн

На подъемном мосту толкались зеваки, стражники пытались оттеснить их. За воротами замка тоже стояла толпа, но понаряднее. Рыцарь бросил поводья подбежавшему слуге и повел Тайру мимо парадного входа на задний двор. В распахнутых настежь дверях взад и вперед, как пчелы у летка, сновала челядь. Могла и сама в замок попасть, никто бы и не заметил… хотя, наверное, дальше кухни не пустили бы. Через пять минут она уже запуталась в коридорах, поворотах, лесенках. Еще несколько ступенек вверх, рыцарь подтолкнул ее вперед – и дверь за спиной закрылась.

Она осталась одна в маленькой комнате без окон, на столике горел подсвечник с тремя свечами. Стол, обитая блестящей узорчатой тканью кушетка, кресло – и больше ничего. Тайра подергала дверную ручку, отодвинула бархатную портьеру в поисках другого выхода – но завеса скрывала лишь небольшую нишу в стене. Все это напоминало тюрьму. Сколько ей ждать? Сквозь глухую тишину, от которой звенело в ушах, иногда просачивались еле слышные обрывки музыки, далекий смех. Должно быть, где-то идет праздничный пир. Королева, наверное, заинтересовалась знакомой вышивкой, велела привести странную девицу и сразу же забыла о ее существовании. Тайра даже мысленно перестала называть ее матерью: пиры, процессии, роскошные наряды никак не вязались с памятью о веселой маминой улыбке, смешных песенках и испачканных в муке руках. Когда свечи сгорели на треть, Тайра решила дождаться, когда огарки станут в два пальца высотой и попробовать выломать дверь.

Щелкнул замок, на пороге стояла королева Литания. Сейчас на ней было другое платье, из серебристой материи с алыми вставками. Лицо разрумянилось после пиршества, в глазах сверкают отражения свечей. Тайра вскочила. Что надо сделать, поклониться? Подойти и обнять?

– Тебя зовут Тайра?

– Да, а вы…

Королева подошла к Тайре, положила ладони ей на плечи.

– Нет, моя милая, нет. Я не твоя мама. Покажи мне вышивку.

Она поднесла ее к свету, долго водила пальцем по стежкам.

–Тебя послал отец?

– Моего отца убили.

Литания осторожно обняла Тайру, коснулась губами ее лба.

– Бедная девочка, что же мне делать с тобой?

Но Тайра ведь узнала ее. Не только черты лица – и руки, и голос у нее тоже мамин. Значит, королева не может признать ее даже наедине. Напрасно она приехала.

– Подожди еще немного, я приду за тобой.

Выскользнула из комнаты, щелкнул замок.

Эти двадцать минут Тайра проплакала. Она хотела только одного – сбежать из замка, а дальше наплевать, хоть в реке утопиться, хоть замуж за ликейского купца.

– Пойдем. Королева Стефания хочет поговорить с тобой.

Это еще что за королева? Их тут пруд пруди? Но спросить было невозможно. Литания почти бежала по коридорам и лестницам, намеренно не оборачиваясь к Тайре, избегая разговора, даже взгляда. Винтовая лестница закончилась в маленькой пустой комнате, Литания тщательно заперла дверь за собой, еще несколько ступенек, и они оказались на вершине башни. За столиком с фруктами сидела пожилая знатная дама и кушала виноград.

– Тайра, это моя мать Стефания, вдовствующая королева. Поклонись ей, – шепнула Литания.

Тайра, как умела, выполнила просьбу. Стефания кивнула им и ласково предложила присесть и угощаться. С благосклонной улыбкой она рассматривала Тайру, и отчего-то от ее взгляда мурашки ползли по плечам.

– Литания, ты уверена, что мы можем поговорить здесь без свидетелей?

– Я заперла дверь, и в башне никого нет.

– Хорошо. Расскажи мне о себе, девочка. И о своей семье.

Тайра сбивчиво рассказывала о родителях, о детстве, о пожаре, и не знала, как объяснить свою выходку с вышивкой. Она чувствовала, что это очень важно, и что ни в коем случае нельзя упоминать Чанту, лучше вообще никого не упоминать. Стефания была очень похожа на ее маму: те же черты, те же голубые глаза, и лицо совсем еще свежее, только пышно взбитые волосы побелели, и губы усохли в ниточку. Но сейчас эта приятная женщина с тихим голосом искала выход из ситуации, угрожающей ее близким, а Тайра была для нее чужой.

– Наверное, твой дядя подсказал тебе, что ты имеешь отношение к нашей семье?

– Нет, конечно. Он, наверное, не хотел, чтобы я о чем-то догадалась, запрещал мне выходить из дома и собирался отправить меня в Ликейю.

– А кто же тогда навел тебя на эти мысли?

– Я с детства знала, что мама из знатного рода. Она много читала, говорила не так, как у нас в деревне, и вышивала, и пела совсем по-другому. И люди намекали… Но я думала, что она умерла. А сегодня, когда я стояла и смотрела на процессию, я вдруг увидела ее живую, и совсем голову потеряла. Мне захотелось, чтобы она узнала меня, и я схватила вышивку – это единственное, что у меня осталось от мамы, я ее всегда ношу с собой – и стала махать и кричать. Теперь я понимаю, что ошиблась, но вы, ваше величество, – Тайра поклонилась королеве Литании, – действительно очень похожи на мою мать.

Стефания в упор посмотрела на свою дочь.

– Мне кажется, это сходство может объясняться каким-то дальним родством. Тебе ведь тоже эта девочка показалась отчасти знакомой, и поэтому ты пригласила ее в замок?

Литания опустила глаза.

– Я полагаю, мы никогда не узнаем, кем была твоя умершая мать… Можно взглянуть на вышивку?

Тайра достала из-за пазухи свернутую тряпицу, ей очень не хотелось показывать ее этой даме, похожей на ястреба, зависшего в небе перед падением на добычу.

Стефания аккуратно развернула вышивку, ее и без того тонкие губы сжались.

–Ты знаешь, что здесь изображено?

– Похоже на ваш замок. А вокруг него летят орел, цапля, ворон, лебедь и сова.

– Это девиз нарратского рода, – переводя пальцем с одной птицы на другую, Стефания медленно произнесла, – Отваги – с Красотой союз не вечен, – их разлучает Смерть, – Любовь – и Мудрость вечны.

– Литания, я не думаю, что можно надеяться на забвение…

Сердце Тайры сжалось. Никто не знает, что она в замке. Ей не выйти отсюда живой.

–Тайра любит свою маму и не захочет повредить ей, – мягко ответила Литания.

Стефания, склонив голову на бок, изучала Тайру. Девочка невероятно похожа на мать, хоть и выросла не во дворце, а в хлеву. Ей страшно, но держится с достоинством. Наша, нарратская кровь.

– Если бы ты узнала, что твоя мать до сих пор жива, но твои разговоры и расспросы могут привести ее к гибели, ты смогла бы больше не обмолвиться о ней ни одним словом? Ни с кем и никогда?

– Чтобы из-за меня ее убили? Я не стану ничего говорить даже под пыткой.