Голем
Шрифт:
– А почему я?! – возмутился старик со второго этажа. – Ответьте, Гелий Петрович! Почему я?
– Да прекратите вы! – прикрикнул на брюзжащих стариков Косарев. И когда они, умолкнув, разом посмотрели на него, тихо добавил: – Сходите же, наконец, кто-нибудь за досками.
Студент поставил сумку на асфальт и пошел в сторону недостроенного дома. За ним, что-то ворча себе под нос, потопал Олег Игоревич.
Из подъезда жилого дома вышли еще трое человек.
– Интересно, откуда здесь столько грязи? – задумчиво произнес один из оставшихся возле разлива пенсионеров. – Вчера ведь только лужа небольшая была. Вы не знаете? – Он посмотрел на Володю с Сергеем.
– Понятия не имею, – развел руками Володя. – Лучше примите-ка пока вещички.
Он размахнулся и кинул на асфальт свою сумку, за ней последовал кейс Косарева.
– А документики у вас имеются? – поинтересовался подозрительный Гелий Петрович.
– А что, если нет? Вы нас к себе, на твердую землю, не пустите?
Гелий Петрович кашлянул в кулак:
– Бдительность никогда не бывает лишней. Сами знаете, какое сейчас время…
– Какое? – поинтересовался Косарев.
– Какое, какое… – страшно вытаращив глаза, забухтел Гелий Петрович. – Смутное, вот какое!
Вернулись Олег Игоревич со студентом.
Толкаясь и мешая друг другу, старики и примкнувшая к ним довольно бойкая бабуля, которую, как позднее выяснилось, именовали Марией Тимофеевной, принялись пристраивать принесенную доску.
Усердия было проявлено много, но доска все равно оказалась на двадцать сантиметров короче требуемой длины.
– Так! – выпятил грудь Гелий Петрович. – Немного оттянем доску назад, так, чтобы конец ее уверенно лежал на асфальте.
– А толку-то? – сплюнул на асфальт Олег Игоревич.
– На доску сядет самый тяжелый из нас, – заявил Гелий Петрович.
– Стало быть, вы, Гелий Петрович, сами и сядете? – вкрадчиво поинтересовался Виктор Николаевич.
– Почему я? – искренне удивился Гелий Петрович. – У нас Мария Тимофеевна имеется.
Все посмотрели на бабулю.
Мария Тимофеевна подтянула кончики платочка и, вскинув подбородок, по-комсомольски задорно выкрикнула:
– Ради общего дела я согласна!
– Ну, посадим мы Марию Тимофеевну на один конец доски, и что дальше? – спросил Олег Игоревич.
– А дальше парни, – Гелий Петрович указал взглядом на потерпевших, – на другой конец доски прыгнут. По очереди, разумеется.
– Ничего не выйдет, – мрачно объявил студент.
– Это почему же? – с вызовом глянул на него Гелий Петрович.
– Закон физики, – развел руками парень. – Противоположный конец рычага гораздо длиннее получается, а значит, Мария Тимофеевна не сможет удержать его в равновесии.
– Н-да, – задумчиво изрек Лев Иммануилович. – Пожалуй, Саша прав.
– Ну так притащите другую доску! – не потребовал, а взмолился Сергей.
– Другой нет, – с сожалением развел руками Олег Игоревич. – Мы с Сашком самую длинную выбрали.
– У меня в магазине стремянка есть, – неуверенно произнесла молчавшая все это время девушка в синем платье. – Большая. Может быть, если ее разложить, так и достанет?
– Стремянку сюда! – тут же скомандовал Гелий Петрович.
– Вот вы и идите! – с вызовом бросил ему Олег Игоревич. – Я уже доску принес.
– Что ж, – Гелий Петрович, будто военный китель, одернул на себе спортивную куртку, – если добровольцев нет… – Он обвел всех собравшихся укоризненным взглядом. – Идемте, Олечка.
– Я тоже с вами, – сказал студент Саша и покраснел.
– Вперед! – махнул рукой Гелий Петрович и, возглавив шествие, затопал в сторону жилого дома.
Оставшиеся на краю грязевого разлива жители Тринадцатого микрорайона то с сочувствием смотрели на Сергея с Володей, то с интересом, оценивающе, – на участок автобусной крыши, остававшийся у тех под ногами, который съеживался буквально на глазах, будто пресловутая шагреневая кожа. А Мария Тимофеевна еще и протяжно охала время от времени, что придавало всему происходящему траурную окраску. Казалось, никто уже не верил, что несчастных удастся переправить на твердую землю. Кроме самих несчастных, разумеется. Человек способен верить в спасение, даже когда видит перед собой разинутую пасть льва. Кто знает, может быть, у зверя сегодня просто дурное настроение, не выспался, утром встал не с той ноги, вот и рычит почем зря. Хотя подобный оптимизм чаще всего весьма скоротечен.
По счастью, отправившуюся за стремянкой компанию ждать долго не пришлось. Люди вернулись, неся с собой раскладную металлическую лестницу, на одной половине которой имелись широкие ступени, другая же служила просто для опоры. Отсоединив крепеж, соединявший обе части стремянки, пенсионеры разложили ее на асфальте и стали двигать в сторону крошечного островка, оставшегося на месте затонувшего автобуса. И – о радость! – длины лестницы оказалось достаточно для того, чтобы один ее конец удалось уложить на все еще выглядывающий из грязи край автобусной крыши, другой же при этом уверенно упирался в асфальтовое покрытие.
Первым, руками и коленями опираясь на две горизонтальные перекладины, перебрался на твердую почву Сергей.
Володя проделал то же самое боле элегантно, оставаясь в вертикальном положении.
Едва спасенные оказались на суше, как их тут же принялись радостно хлопать по плечам и спине и говорить какие-то добрые слова. Наверное, примерно так же в свое время встречали снятых с льдины челюскинцев. А Сергей с Володей так же себя и чувствовали.
И вдруг, в минуту полнейшего разгула всеобщего счастья, громко запричитала Мария Тимофеевна:
– Ой, да вы только гляньте, люди добрые! Вы гляньте только!
Все разом посмотрели на бабушку. Затем перевели взгляды туда, куда указывал ее палец.
Горячая жидкая грязь полностью поглотила автобус, которому и без того уже не суждено было ходить маршрутом до остановки «Тринадцатый микрорайон».
Почти мгновенно произошло всеобщее отрезвление.
Стремянку, пока она еще не утонула, выволокли из грязи, кое-как почистили и с благодарностью вернули Ольге. Помочь ей донести лестницу до магазина пообещал Саша.