Чтение онлайн

Лизе теперь хотелось читать и читать. Но надо было таиться от Маннберга, — она боялась: узнав, что она стала грамотной, Маннберг ее выгонит. Потом пришла пора, когда оказались прочитанными все книги, что хранились в сундучках у рабочих. Нового Лиза не могла достать ничего.

Свои книги — с кожаными корешками, тисненными зо-лотом_л. Маннберг всегда замыкал в письменном столе. Но как-то однажды, уехав в город по делам на несколько дней, забыл на этажерке роскошное издание «Римской истории)). Лиза открыла ее на тех страницах, где рассказывалось о восстании Спартака. Новые мысли ошеломили Лизу. Вот какие бывают еще книги! Да как же это так? Что же это такое? Жизнь настоящая, полная, жизнь человека неисчерпаемой силы души развернулась перед ней. В этих строчках, вытянувшихся ровными столбиками посреди страниц, бурлили чистые страсти, гнездилась черная измена, предательство, теплилась нежная любовь. И смерть Спартака под секирами римских воинов не казалась трагедией, нет! — она звучала как призыв встать, вооружиться и свергнуть насильников…

Прочтя последнюю строчку книги, Лиза задумалась. Она много в ней не поняла. Но встревоженно стучало сердце. Перед глазами неотступно стоял образ мужественного предводителя рабов.

Эх, так бы мне помереть, — прошептала Лиза, утирая слезы, — не зряшней смертью.

Хотелось кому-то помочь, за кого-то заступиться, надеть тяжелые кованые доспехи, вооружиться мечом и выйти на бой. С кем? За что? Это еще не было ясно. Но уже замаячила какая-то светлая, хотя и далекая цель.

В жизни Лизы наступил перелом. Она постепенно стала как-то живее, подвижнее, чаще стала шутить, улыбаться.

Не понимая настоящей причины, Маннберг все это связывал с весной.

Хм, — говорил он, прищуриваясь, — оказывается, для всех законы природы одни. Уж на что ты была у меня ледяная, а начинаешь подтаивать. Смотри не растай совершенно.

Лиза краснела, конфузилась и, не дослушав Маннбер-га до конца, убегала к себе на кухню.

Впрочем, Маннберг дальше двусмысленных шуточек не шел. Может быть, предостерег его однажды приехавший из министерства старший ревизор. Сухой, костлявый старик, он задержался на несколько часов на участке Маннберга. Обошел палатки, не вступая с рабочими в разговор, проверил добротность насыпей и нашивки рельсов на шпалы, вернулся довольный. Маннберг кликнул Лизу, велел готовить ужин. Ревизор поднял брови, тускло глянул на нее.

Работы выполняются прекрасно, Густав Евгеньевич, — сказал он, не спуская глаз с Лизы, — я чрезвычайно доволен. Но этого, извините, не одобряю. Да-с. — Палец угрожающе поднялся кверху. Ревизор не стеснялся говорить в присутствии Лизы. — Это, сударь мой, ни к чему. Не хватало вам здесь обзавестись еще младенцем. Как будет выглядеть после этого репутация ваша? Все это делается, все это извинительно. Да-с. Но иным порядком, иным способом. Город от вас недалеко… В личную жизнь вашу я не вмешиваюсь, но советом моим не пренебрегайте. Да-с.

Маннберг с ним согласился.

Чуть улыбнувшись, он даже спросил ревизора: не уволить ли ему Лизу и не взять ли вместо нее старуху?

Уловив иронию в словах Маннберга, ревизор сухо заметил:

Ваше дело, Густав Евгеньевич. Не мне устанавливать возраст для вашей прислуги. Поступайте, как вам угодно. Но во всем соблюдайте меру. Да-с,

Я во всем соблюдаю меру, — беспечно откликнулся Маннберг. — Это вы уже отметили, когда проверяли работы на участке.

Да-с, сударь мой, я это отметил, когда говорил о добротности сделанных работ, но это еще не значит, что и в денежных делах вы также соблюдаете чувство меры. По этому поводу мы будем с вами иметь отдельный разговор.

Но вы не проверяли мои денежные дела! — воскликнул Маннберг.

А вы, Густав Евгеньевич, хотите, чтобы я их проверил? — едко спросил ревизор. — Вы уверены, что это будет лучше?

Маннберг опустил глаза. Разговор достаточно последовательный: начать с заботы о нравственности, а кончить… Все это так привычно!

Я думаю, что это не будет лучше, — сказал он с резкой откровенностью. И грубо выпроводил Лизу, вошедшую с блюдом творожных ватрушек. — Итак, сколько вы

хотите?„„

Ревизор старческой рукой неторопливо взял с блюда ватрушку, аккуратно разрезал ее ножом на одинаковые четыре части и, пододвинув три из них Маннбергу, четвертую дольку стал молча жевать сам.

Василев постарался использовать свое знакомство с Маннбергом, завязавшееся у него с первых дней приезда инженера в Шиверск. Он очень ловко сумел повернуть дело так, что оказался единственным поставщиком всех товаров для участка строительства, которое вел Маннберг, и это значительно увеличило его доходы. Гурдус, самый настойчивый из местных конкурентов Василева, попробовал было затеять с ними состязание, но быстро отступился: В свою очередь, через Василева Маннберг завязал хорошие отношения с Барановым, а тот был своим человеком в Иркутске. Маннберг же зависел очень во многом от Иркутска: центр губернии, на территории которой вел он работы! Он мог теперь творить любые бесчинства, и это ему легко сходило с рук. Губернские органы юстиции смотрели на все сквозь пальцы. Любые инциденты с рабочими всегда оставались лишь его личным делом.

Дорожа дружбой с Василевым, Маннберг при частых своих наездах в город всегда находил время, чтобы посетить дом Ивана Максимовича, и всегда был в нем желанным гостем.

Себя Маннберг считал должником. Он не имел возможности пригласить своих друзей в гости. Передвижной вагончик — и тот за тридевять земель от города — какой же это дом? Случай вывел Маннберга из затруднения. Елена Александровна однажды проявила интерес к процессу прокладки пути. Ей захотелось посмотреть, как это делается, своими глазами. Маннберг тут же предложил устроить небольшую поездку к нему на дрезине.

В один из самых знойных и солнечных дней, наказав Лизе приготовить наилучший обед, Маннберг с утра укатил за своими гостями.

Солнце стояло едва не в зените, когда они подъехали к месту работ, Кроме Василева с супругой, приехал Лонк де Лоббель, случайно или не случайно оказавшийся снова в городе Шиверске и явившийся в тот день с визитом к Ивану Максимовичу. Маннберг захватил и его. Юркий французик прекрасно дополнил компанию п, кажется, был рад неожиданной поездке.

Маннберг решил показать гостям самое интересное на его участке — взрыв материковых пород. Все изъявили желание сначала посмотреть на взрыв, а пообедать потом. Идти надо было пешком до свежей насыпи не менее полутора-двух верст. Лонк де Лоббель'взял под руку Елену Александровну, Маннберг с Иваном Максимовичем шли позади.

На насыпи кипела работа. Выравнивался окончательно верхний профиль пути, укладывались шпалы. Рельсы еще не успели подвезти, и Маннберг мог только на словах объяснить, как их пришивают к шпалам железными костылями.

Елена Александровна глядела под ноги: она беспокоилась за судьбу своих высоких каблучков, которые очень легко было сломать, зацепившись за шпалу.

Рабочие провожали их равнодушными взглядами. Какое им дело до этих людей? Маннбергу кланялись только лишь некоторые — и то неохотно.