Чтение онлайн

Он скупо, но точно и последовательно рассказал обо всем, что случилось на Чуне. Но прокурор всячески пытался осложнить дело и доказать, что было убийство, совершено оно в корыстных целях и даже больше того — с целью уничтожить человека, ненавистного ему, Павлу Бурмакину, и ненавистного только потому, что трактирщик Суровцев был богаче Бурмакина.

Прокурор сыпал перекрестными вопросами, по нескольку раз повторял одно и то же, видимо рассчитывая запутать Павла и получить нужный ответ.

Когда еще грузились здесь товары Суровцева, вы, насмехаясь, говорили, что соболей и белок потом Суровцеву и в двух лодках не увезти?

Да, прямо ему говорил.

А что через год станет он богаче самого господина Василева — говорили?

Да.

И говорили, что раздуется он от богатства, как пузырь, а потом лопнет?

Тоже говорил. Только не от богатства, а от жадности.

Это значения не имеет. Свидетельские показания совпадают. Важно то, что вам не давали покоя деньги, которыми владел Суровцев, и вы, хладнокровный убийца, наметили его себе в жертву еще здесь. Вы не любили Суровцева?

За что его было любить?

Прокурор, раздраженный спокойствием Павла, так часто стал называть его убийцей, что председательствующий остановил прокурора и заметил:

Следует говорить: подсудимый.

Непонятным было упрямство Павла в одном: он наотрез отказался объяснить, почему решил переехать в город из Неванки, хотя прежде и рассказывал людям, что копит для этого деньги.

Значит, вам нужны были для этого деньги? — спрашивал его прокурор.

Сразу говорил, что нужны.

Много денег?

Сколько скопил бы.

А много денег не помешало бы? Павел молча пожал плечами.

Значит, был прямой расчет — забрать себе все товары Суровцева, ударить его камнем в голову на ночевке и труп бросить в реку?

Не душегуб я, мне заработанных денег хватит.

Но факты ведь установлены. Лодки с товарами нет, а Суровцев найден с пробитой головой. И все это случилось, когда при вас не было третьего человека.

Павел молчал.

Какое участие в этом деле принимал Мезенцев?

Его вы не впутывайте. Он ни при чем.

Чем вы это докажете?

Чем я докажу, что и вы ни при чем? — усмехнулся Павел. — Нечем.

Прокурор сделал жест в сторону председательствующего. Тот встряхнул колокольчик и предупредил Бур-макина:

Указываю на ваше непочтение к суду. — И прокурору: — Прошу вас, продолжайте.

Где был Мезенцев?

Уходил на табор, к последней нашей ночевке.

Зачем?

Искать мой кошелек с деньгами; выронил я.

Почему же вы послали Мезенцева, а не вернулись

сами?

— Не мог. Нога болела. Он сам попросился.

Так это, подсудимый Мезенцев? — обратился прокурор к Ване, сидевшему на скамье неподалеку от Павла.

Было так, — вставая, тихо ответил Ваня.

А нашли вы кошелек?

Нет, не нашел.

А хорошо вы искали?

Хорошо.

Очень хорошо?

Очень. Весь день ползал по земле. Каждую травинку подымал.

Вы уверены, что на месте ночевки кошелек не остался?

Ваня подумал.

Да… Уверен.

Садитесь. — Указательный палец прокурора уставился на Павла. — А почему вы назначили Мезенцеву место встречи выше порога, а когда он приплыл туда, вао не оказалось?

В дыму не разобрался я, думал — будет еще шивера до порога, да просчитался.

И это говорите вы, опытный лоцман, который каждый камень в реке знает на память!

Павел промолчал.

Так. Значит, кошелька вы не теряли?

Почему не терял? Не терял — не послал бы за ним парня.

Вы утверждаете, что кошелек потеряли?

Да.

На ночевке?

Больше негде было.

Прокурор, ликуя, встал и высоко поднял, чтобы всем было видно, Павлов кошелек. Он приберегал эту улику, чтобы, неожиданно и эффектно предъявив ее, вынудить подсудимого признаться.

Как же он оказался у меня? — торжествующе спросил Бурмакина прокурор, словно проделал на глазах у него интересный фокус.

Павел смотрел на кошелек, как на чудо.

Не знаю, — удивленно ответил он.

Ваш?

Мой.

Он оказался засунутым в карман убитому, — повернулся прокурор к присяжным, — чтобы в случае обнаружения трупа — что и случилось — убедить в отсутствии корыстных целей. Он засунул убитому Суровцеву свой кошелек в карман, а целую лодку товаров припрятал! Но он забыл, что на кошельке вышиты его буквы! «П. Б.» Сознаетесь теперь, подсудимый?

Подлый! Значит, это он украл кошелек у меня! Меня-то за что судите? — крикнул Павел.

Отвечайте на вопрос, — пропуская слова Павла, настаивал прокурор.

Говорю: теперь мне ясно, он обокрал меня. Хапуга!

Не оскорбляйте покойного. Отвечайте: вы убили Суровцева?

Что раньше говорил — и теперь повторяю: Митрича я не убивал, сам он ударился головой о камень.

Прокурор развел руками: «Вот видите».

А почему вы так стремились уехать в город из Не-ванки?

Так.

Наверное, были причины?

Без причины прыщ не вскочит, говорят старики.

Расскажите.

Нечего рассказывать. Решил — и все.

Учтите: от вашей искренности зависит решение суда.

Все говорю, как было. А что вам ни к чему, я не стану рассказывать.

Но это может оказаться важным для суда.

Ну, если так — не хотелось больше мне о Устей встречаться.

Кто такая Устя и почему вы с ней не хотели встречаться?

Кто? Кто бы ни была. В этом деле она посторонняя.