Чтение онлайн

А разве…

Но Анюта его перебила:

Авось появится хоть кто-нибудь и посватает.

Вот и посватает тот, кто вас любит.

Ему хотелось привлечь к себе Анюту, сказать ей то самое слово, дороже которого нет…

Я бесталанная. Я делать ничего не умею, — в глазах Анюты блестели слезинки.

Вале надо учиться, — твердо сказал Алексей Антонович.

Мама выучила меня читать и писать. Для горничной я имею достаточное образование.

II вы с этим согласны?

Анюта сняла шарфик с плеч, скомкала и положила на колени.

А что же другое я могу сделать? — И сразу, словно смахнув с лица грустную дымку, заговорила озорно и шумно: — А вы, Алексей Антонович, предусмотрительный: захватили-таки с собой саквояжик. Интересно, что положено в нем? Ну-ка, открывайте, показывайте скорее! Боже, как мне кушать хочется!

Одинокое белое облачко скользнуло меж землей и солнцем, и тень от него легкой птицей пронеслась по косогору.

Бегут и бегут к востоку высокие кучевые облака. Встают бесконечными рядами над линией дальних, чуть видных гор и, тихо вначале, а потом все убыстряя бег, приближаются к солнцу. Словно хотят окружить его, обойти со всех сторон и закрыть от него вечно влюбленную, переполненную жизнью землю. И бегут, бегут облака, ширясь и разрастаясь, кудрявятся и прихорашиваются и сияющей белизной стремятся ослепить само солнце. Но мимо, мимо проносит их верховой ветер на легких крыльях своих, и, промчавшись под солнцем, исколотые его острыми лучами, так, разрозненные, и уплывают облака на восток. И сразу блекнут, темнеют, исчезает их пышность, и замедляется бег, и теснящейся толпой опускаются они за черту горизонта.

А с запада поднимаются им на смену новые и новые, идут все гуще и плотнее и превращаются в грузную, отягощенную влагой тучу…

Анюта спала, по-ребячьи засунув руку под щеку. Лицо у нее пылало ярким румянцем, и оттого брови и плотно сомкнутые ресницы казались особенно черными. Пообедав, — у Алексея Антоновича оказалась с собой даже бутылочка кагора, — она сидела и все крепилась, слушая его слишком уж серьезную речь, а потом почувствовала, как сразу ослабела и стала ко всему безразличной; и розовые рододендроны, и темные ельники, и черемушник у ручья, и серые скалы Мольты — все слилось в одно мерцающее и бесконечно куда-то вдаль бегущее пятно. Она протянула руку, чтобы его отодвинуть и посмотреть на Алексея Антоновича, но рука не послушалась. Анюта нащупала какой-то бугорок на земле и, радуясь этой счастливой находке, склонилась к нему. Она еще расслышала, как Алексей Антонович воскликнул: «Анна Макаровна, земля сырая, можно простудиться!» — и поняла, что он положил ей под бок свой пид?как, — стало так тепло и уютно! — а потом все слилось в какой-то путанице странных образов и звуков. Анюта заснула.

…Серыми иестринами по светлой зелени ползли в гору частые тени облаков. На западе над дальними хребтами стеной поднималась черная туча. Зной спадал. День близился к вечеру. Анюта спала все так же крепко и безмятежно, улыбаясь чему-то во сне. И, не отрывая от нее взгляда, сидел на камне Алексей Антонович. Пожалуй, и мыслей у него не было никаких.

А облака шли все гуще, и реже сквозь них стало проглядывать солнце. И, когда прорывались его золотые лучи, они падали на землю косо.

Алексей Антонович посмотрел на вершину Мольты: крутой и томительный подъем. А потом еще обратный склон, весь в густом буреломе. И чуть заметная тропа на Вознесенской горе. А к ночи непременно соберется Дождь.

И тут ему пришла неожиданная мысль: а если вода позволит пройти тропой под утесом? Это больше чем впятеро сократит путь! Посмотреть дорогу и вернуться обратно — понадобится менее часа. Если же прохода нет, тогда можно успеть еще засветло перевалить через Моль-У) а там, пожалуй, идти и впотьмах. Он поколебался: стоит ли уже сейчас будить Анюту? Пусть отдохнет еще, пока он сходит к утесу.

Тропинка шла вдоль ручья, но постепенно поднимаясь в гору; Алексей Антонович торопливо шагал, отводя прочь или ломая преграждающие ему путь ветви черемухи. Запах размятых листьев был несказанно приятен. Он несколько раз оглянулся, но густые кустарники скрывали от его взгляда место, где лежала Анюта. Потом, огибая выступ горы, тропинка сделала поворот, и кроме желтых осыпей, и впереди и позади не видно стало ничего.

Слева блеснула река. Слышно было, как где-то шумно плещутся волны. Склон горы становился все круче, оттесняя тропинку к реке. Теперь она шла такой узкой кромкой, что правой рукой Алексей Антонович все время касался откоса. Потом на пути встал совершенно отвесный утес, и тропинка, усыпанная круглой галькой, словно хитря, нырнула вниз, к реке.

В малую воду здесь легко можно было пройти. Теперь Алексею Антоновичу приходилось прыгать с камня на камень, иногда задевая скалу плечом. Между камней, оставляя на них желтые венчики плывущей по реке прошлогодней хвои, вихрились пенистые водовороты. Но опасного здесь не было ничего, можно пройти и с Анютой — она прыгает ловко и уверенно. Алексей Антонович миновал утес и выбрался на Мольтенский луг. Взглянул на часы: затрачено только двадцать минут. Отлично! Нет надобности и очень спешить.

На лугу, у самого подножия горы, на солнечном пригреве, склонив свои желтые, как восковые, колокольчики, цвели лилейники.

Алексей Антонович удивился: ранние, ранние! И подумал: как обрадуется Анюта, если он перед ней положит такой букет! Лилейников оказалось очень много, получился не букет, а целый сноп. Алексей Антонович засмеялся. Чудак! Зачем ему нести цветы? Он приведет Анюту сюда и здесь ей подарит букет.

Посмеиваясь, он спустился к реке. Что такое?.. Все так же тянулась вдоль берега ленточка плывущей прошлогодней хвои и так же пенились возле камней плоские волны, но сами камни стали словно реже и ниже. Алексей Антонович прыгнул раз, другой и остановился. До ближнего камня впереди было по меньшей мере пять шагов Сразу вспомнились слова паромщика Филиппа: «К ночи вода завсегда валом накатывает. За день солнцем ключи разогреет, вот вода и образуется…» А день сегодня был очень теплый…

Вода прибыла. И еще прибывает. Она поднималась прямо на" глазах у Алексея Антоновича, уже облизывая верхушку того камня, на котором он стоял. Что же делать? Как теперь вернуться? Все это могло стать забавным, если бы не приближался вечер и если бы Анюта знала, что он здесь. Выйти на тропу, которой они шли сюда, и перевалить опять через Мольту — понадобится не менее трех часов, а через три часа станет темно. И еще эта туча! Только бы не побежала искать его Анюта, только бы не заблудилась там одна!

Да, здесь никак не пройти. На носок сапога Алексея Антоновича волной бросило первый клочок пены; камень, с которого он совсем недавно прыгнул сюда, уже чуть проступал из-под воды…

Скорей, скорей назад, в обход! Несколько раз поскользнувшись на мокрых камнях и начерпав себе воды в сапоги, Алексей Антонович поднялся на берег, отер платком вспотевшее лицо и, не переводя дыхания, углубился в лесную чащу.

Анюта проснулась спустя много времени после ухода Алексея Антоновича. Ей вдруг стало холодно. Она открыла глаза и изумилась. Вместо сияющего голубизной полуденного неба над горой стояла высокая темная туча, и ни один луч солнца не пробивался сквозь нее. В вершинах деревьев шелестел ветер. Снизу, от ручья, подкрадывалась ночь, уже плохо различимы были отдельные кусты черемух. Она вскочила.

Алексей Антонович!

Никто не отозвался. Анюта оглянулась. Тихо раскачивались потемневшие под пасмурным небом кусты. На горе однообразно поскрипывало зависшее при падении дерево.

Алексей Антонович!

Голос прокатился по лесу и замер. Над головой Анюты просвистел крыльями серенький чирок, низко прошел над болотцем и камнем упал в кусты.

Алексей Антонович!

Да что же с ним случилось? Где он? Быстро смеркалось…

Анюта крикнула еще раз и побежала, сама не понимая куда.