Год Героя
Шрифт:
Она принадлежала к тому типу женщин, которые были ему по нраву. Лишь немного ниже его самого, с пышной косой и не менее пышными формами тела, эта девушка притягивала взгляд Алексея. Брайана отнюдь не была хрупкой и явно не стала бы звездой подиума в его реальности. Зато ее было за что пощупать.
На ее миловидное лицо с большими грустными глазами было приятно смотреть, хотя сама она сразу же отводила взор, но не заливалась при этом застенчивой краской.
Появление девушки заставило мысли Алексея течь в одном направлении, и это направление было не совсем приемным. Даже наоборот. Раздумья о предстоящей битве улетучились, их место заняла девушка, сидящая рядом.
Он спел еще пару песен.
На звуки его голоса начали собираться другие слушатели. Постепенно сюда сходились жители, ополченцы и вои, которые еще задержались в Тураче и готовились выдвигаться к месту завтрашней битвы. Алексей провел рукой по струнам, из его уст полилась песня бессмертного Виктора:
В сети связокВ горле комом теснится крик,Но настала пора,И тут уж кричи, не кричи.Лишь потомКто-то долго не сможет забыть,Как, шатаясь, бойцыОб траву вытирали мечи…Народу становилось всё больше и больше. Почти все, кто оставался в селении, сейчас собрались у Домахиной избы. Олавичи слушали голос чужака, который завтра поведет их в битву.
…И как хлопало крыльямиЧерное племя ворон,Как смеялось небо,А потом прикусило язык.И дрожала рукаУ того, кто остался жив,И внезапно в вечностьВдруг превратился миг…Играя, Алексей замечал вокруг суровые и задумчивые лица воинов, поглаживающих бороды, испуганные лица женщин, закусивших губы.
…И горелПогребальным костром закат,И волками смотрелиЗвезды из облаков,Как, раскинув руки,Лежали ушедшие в ночьИ как спали вповалкуЖивые, не видя снов…Алексей посмотрел на сидящую рядом Брайану. Она завороженно слушала его, и ее большие (всё-таки серые) глаза следили за движениями пальцев по струнам.
…А «жизнь» — только слово,Есть лишь любовь, и есть смерть…Эй! А кто будет петь,Если все будут спать?Смерть стоит того, чтобы жить,А любовь стоит того, чтобы ждать…Все слушатели Алексея притихли и тревожно молчали. «Тьфу ты, нагнал тоску на всех. Надо что-нибудь повеселее напоследок».
И, подмигнув сидящей рядом девушке, он запел:
…Одержим победу,К тебе я приедуНа горячем боевом коне.Моя дорогая,Я жду и мечтаю.Улыбнись, повстречая —Был я храбрым в бою.Эх, как бы дожить быДо свадьбы-женитьбыИ обнять любимую свою!— Ну что же ты сидишь. Обними меня напоследок, — повернулся он к Брайане, продолжая улыбаться.
И она сделала это. Но уж очень серьезно, словно прощаясь навсегда. А когда Алексей попробовал привлечь девушку к себе поплотнее, она сразу же зарделась и, схватив свое ведро, убежала.
«А жаль», — подумал Алексей, а вслух произнес:
— Через два часа выдвигаемся!
Когда подошло время, Алексей, плотно пообедав (неизвестно, когда в следующий раз представится такая возможность, да и представится ли?), начал собираться. Меч, «лифчик» с ножами, кинжал. Нет, сначала теплую фуфайку под низ, а на нее невесомую тоненькую кольчужку из паутины подарок Шамы. Сверху еще тонкую простую рубаху и плотные штаны. Шапку на голову, сапоги на ноги — и всё, пора. Словно подтверждая это, Алексей несколько раз подряд оглушительно чихнул. «Вот блин! Опять прихватило».
Он обнял старушку на прощание и вышел на улицу.
Хотя для темноты еще было рано, на улице оказалось сумрачно и пасмурно. Солнце спряталось, вечернее небо начали затягивать тучи.
Его уже ждали. «Точно дождь будет», — зябко поежившись, подумал Алексей, запахивая ворот поплотнее, и дал команду отправляться.
Ночь на позициях прошла неспокойно для Алексея. У него обильно текло из носа и голос был хриплым. Он кутался в теплые одеяла, но никак не мог согреться. По командирскому шатру барабанили крупные капли дождя, от чего его знобило еще больше. Его сосед Ратибор не спал, а где-то всю ночь бегал, отдавая последние распоряжения.
Наступило угрюмое утро. Холодный ночной дождь намочил землю, кое-где в западинах еще блестели лужи. Пронизывающий ветер заставлял бойцов ежиться и натягивать теплые плащи поверх кольчуг.
Высланные вперед разведчики по одному возвращались и докладывали о передвижении кхадов. Братуш с оставшейся в живых едва ли сотней израненных бойцов должен был вот-вот появиться. Наступил тот самый напряженный момент ожидания боя.
Алексей откровенно нервничал. Мало того что его всё еще лихорадило от температуры. А вот уже скоро на них покатится страшная лавина нечеловеческих тварей. И ему было по-настоящему страшно. Алексей уже хорошо изучил себя и знал, что страх сковывает мысли только в эти напряженные моменты ожидания. И дрожь пройдет, как только всё начнется. Но сейчас он боялся.
Чтобы немного себя успокоить в эти тягостные минуты ожидания, он начал вслух декламировать Чуковского:
Все от страха дрожат, все от страха визжат.Лишь один Гражданин не визжал, не дрожал —Это доблестный Ваня Васильчиков.Он боец, молодец, он герой удалой:Он без няни гуляет по улицам.Он сказал: «Ты злодей, пожираешь людей,Так за это мой меч — твою голову с плеч!» —И взмахнул своей саблей игрушечной.Стоящие рядом олавичи удивленно косились на своего предводителя, который бормотал себе под нос какую-то чепуху. Алексей же, вглядываясь вдаль, продолжал читать детский стишок:
И сказал Крокодил: «Ты меня победил!Не губи меня, Ваня Васильчиков!Пожалей ты моих крокодильчиков!Крокодильчики в Ниле плескаются,Со слезами меня дожидаются,Отпусти меня к деточкам, Ванечка,А за то подарю тебе пряничка».По лицам окружающих воев было видно, что они думают о происходящем с Олешой. А думают они, что их фюрер окончательно рехнулся. «Это я молюсь своему богу войны», — с улыбкой объяснил Алексей своим соратникам и понял, что предательская дрожь немного улеглась.