Гипершторм
Шрифт:
Несколько минут возни, острая вонь каких-то особых клеящих ферментов, короткие микровспышки точечной плазменной сварки — и Штурман обнаружил себя заключенным в великолепно пригнанный, почти невесомый бронекостюм! Который внутри были армирован скоргами, а снаружи — обшит дьявольски прочным фуллереном, которому позавидовал бы любой допотопный кевлар!
Как выяснилось, эта броня спасала даже от десятимегаваттных боевых лазеров Огнетела. Ряды испорченных попаданием лазера скоргов легко восполнялись за счет резерва, который предусмотрительная Кира рассадила по всем карманам Штурмана.
Так что в некотором смысле шансы Штурмана и Огнетела были равными.
Огнетел был почти неуязвим благодаря модульной организации своего корпуса. Но и Штурмана сейчас защищала колония взаимозаменяемых организмов!
…Видя, что лазеры не причиняют Юлу заметного вреда, монстр решил раздавить надоедливую козявку. Могучим рывком он легко ввинтился в лес, круша кустарник и подминая под себя стволы молодых сосенок.
У Юла вдруг возникло устойчивое дежа вю. Где-то все это уже было… Только там, в Москвозоне, был поезд метрополитена… Зараженный скоргами, он обрел гибкость, вооружение и самое паршивое — твердое желание укокошить его, Юла, и старину Патрика…
И, как тогда, пришлось ему вспомнить все свои навыки опытного бегуна по пересеченной местности.
Имплантаты помогали как могли. Скорговая броня, к счастью, почти не мешала.
Но несло Юла через буераки в первую очередь первобытное чувство опасности, которое, должно быть, испытывал всякий древний охотник в ситуации, когда сам неожиданно превращался в объект охоты…
При этом Штурман намеревался, все время забирая при беге вправо, зайти Огнетелу с кормы. А там уже дело за плазмометом.
Индикатор супероружия змеепоклонников показывал уровень энергии пятьдесят два процента. Это была огромная мощь!
Требовалось все-таки поставить полноценный эксперимент, поглядеть, как будет реагировать Огнетел, если потеряет десятки суборганизмов. Ремонтные скаты слишком сложны, их не может быть бесконечно много…
Однако сухопутная мегапиросома, хотя и не могла похвастаться интеллектом профессора философии, отлично сознавала все свои сильные и слабые стороны.
Поэтому с завидным упорством преследовала сталкера по пятам, временами круша сосны, а временами удивительно ловко лавируя среди валунов, изящно срезая углы и в довершение всего вытесняя Юла из спасительного леса!
Штурман послушно отступал.
На опушке, там, где кончились сосны, Юл быстро оглянулся, сверяясь с Кириной схемой локации.
Что ж, Кира хоть и была женщиной, все изобразила верно. «Вероятно, потому что вторая часть ее натуры все-таки не баба, а сталтех с отличными электронными мозгами», — с наивным сексизмом подумал Штурман.
Перед ним, за отлогим склоном, раскинулась заброшенная воинская часть — судя по характеру построек, почти полувековой давности. Если же обратить внимание на заросшую обваловку очень больших капониров, снабженных капитальными железобетонными перекрытиями и присыпанными сверху метрами земли, то можно было поверить, что база и впрямь ракетная. А не какой-нибудь там унылый склад вещевого довольствия или тушенки Госрезерва.
База была обнесена бетонным забором и двумя сторожевыми вышками — на северной и южной сторонах, что отвечало двум КПП.
Обе вышки, в отличие от секций бетонного забора и столбов проволочных заграждений, устояли и даже не покосились. Отчего их не сожрали скорги, оставалось только гадать.
К южному КПП, ориентируясь на вышку, Юл и бросился со всех ног, крепко сжимая обеими руками тяжелеющий с каждой минутой горячий плазмомет.
Но перед решительным броском он вскинул руку с армганом и трижды выпалил в противоположную сторону. А затем добавил еще и плазмы.
Этот нехитрый, но всегда стопроцентно результативный трюк в итоге и спас Штурману жизнь. Пока Огнетел озадаченно высматривал, куда это палит противник, чего ради он щедро тратит энергию — Юл уже задал стрекача.
За его спиной точно выросли крылья.
Юл достиг створок запертых роликовых ворот с проржавевшим до дыр двуглавым российским орлом. И тотчас юркнул в прогнивший дверной проем сбоку от них — там была проходная.
Не рассчитав движение, он с размаху ударился грудью о… допотопную стальную вертушку!
— Чтоб тебе светили только нейтрино! — в ярости зашипел Штурман, использовав одно из самых страшных проклятий Пятизонья.
Воинскую часть покинули сразу после Третьего Взрыва. Люди отсюда сбежали. Здания обвалились. Шифер осыпался. Ворота покосились…
…А вертушка — вертушка торчала внутри КПП целехонькая и хозяйственно функциональная, как целый взвод старших прапорщиков!
Вдобавок чертова карусель проржавела у основания и накрепко застряла, едва только возмущенный Штурман толкнул ее каблуком. И тут же справа, совсем рядом, раздалось громыхание.
Ворота распахнулись. Это Огнетел ворвался в расположение части без пропуска, без положенной по уставу формы одежды и даже без головного убора. Между прочим, вопиющее нарушение устава!
Мегачервь между тем, не будь дурак, притормозил, свил пару колючих, щетинистых колец и принялся хищно осматриваться по сторонам. Головная часть его корпуса при этом сохраняла неподвижность, и лишь скрытые под броневыми козырьками окуляры имплантатированных оптических приборов медленно поворачивались.
Окуляры эти были чем-то вроде рачьих глаз на ниточках — всегда готовые нырнуть внутрь, как живые, при первом же признаке опасности.
Юл на цыпочках протиснулся мимо злосчастной вертушки, перегнулся через пустой оконный проем и мягко, по-кошачьи спрыгнул по другую сторону сторожевой будки, сразу же прижавшись к полуразрушенной стене периметра войсковой части.
Мысленно пролистав картинки, полученные от имплантата с помощью системы дальновидения, он быстро вычислил гаражи и стал осторожно красться вдоль стены.