Чтение онлайн

Спутанные пряди длинных волос цвета старинного золота спиралями извивались у его шеи, ярко, как осенние дубовые листья, поблескивая на загорелой коже. Венис колебалась всего секунду, а потом обеими руками сжала его заросшие щетиной скулы.

И в тоже мгновение его руки обняли ее, одна рука скользнула к талии так, что Венис, прогнувшись, прижалась к нему, а другой он повернул к себе ее лицо. Она упала бы, но рука крепко держала Венис, прижимая к наклонившемуся над ней крепкому мужскому телу.

Оставив ее рот и сместившись ниже, Ноубл, с исключительной осторожностью касаясь кожи, провел губами вдоль шеи, и Венис задрожала в ответ на его чувственную атаку, ощутив кожей жаждущие движения его открытого рта, влажного, горячего и опасного.

Он со стоном поднял голову и горящими, золотистыми глазами посмотрел вниз, на Венис, а его грудь тяжело поднималась и опускалась под изношенной рубашкой. Чувствами Венис завладели горячность и сдержанность, грубая сила и пронзительная нежность, и она, затаив дыхание и ни о чем не думая, прильнула к нему.

Внезапно он стиснул зубы и отвел взгляд, освободив Венис от сжигающего жара, захватившего ее в плен. Страсть пагубна, она вспыхивает мгновенно, и не знавшее ее тело Венис страстно устремилось к только что испытанным ощущениям. Венис провела руками по крепкой мужской шее, по широким покатым плечам и в конце концов потянула его снова вниз, к себе, но его тело напряглось и он не поддался. В замешательстве Венис взглянула незнакомцу в лицо. Он смотрел на кровать, куда она побросала свои платья, готовясь сбросить их с балкона. Когда его взгляд снова обратился к ней, он был непроницаем. Незнакомец выпрямился, заставив и Венис встать прямо, взял ее за запястья и опустил руки по швам.

— Это были вы. Это вы — женщина в серебристо-синем платье. — Его золотистые глаза блестели, лунный свет заливал резкие заостренные черты, в которых было знакомое жесткое, выражение.

И внезапно Венис поняла.

— Слэтс Маккэнихи, — прошептала она.

Значит, она помнит, подумал Ноубл. Что ж, по крайней мере она еще способна испытывать смущение.

Он резко отпустил ее руки, словно их раскалил тот же жар, который воспламенил ей щеки, и с досадой отступил назад, потому что для какой-то его части было не важно, что Венис дразнила его с балкона, не задумываясь о возможных последствиях. Эта его часть просто хотела почувствовать, как Венис снова прижимается к нему.

Ноубл настолько рассердился на себя, что выругался, и Венис онемела от изумления. Боже, где его чувство юмора?

— Слэтс. Это замечательно! Где…

— Это были вы на том балконе, верно? — повторил он, отказываясь поверить ее приветливости и не желая снова оказаться в дураках.

— Да, — ответила Венис. — Но где…

Это была невинная, маленькая, дерзкая девчонка.

— И вы совершенно не имели понятия, кто я. — Он даже не пытался разобраться, почему для него так важно, что она его не узнала. А почему она должна была узнать его? Он всего лишь сын кухарки.

— Нет. Я никогда не узнала бы вас с первого взгляда, — улыбаясь, призналась Венис.

— «С первого взгляда»? — холодно повторил Ноубл. — Милая, то, что вы делали, было больше чем просто взгляд.

Она залилась румянцем, и даже в мерцающем свете масляной лампы были видны розовые пятна у нее на щеках.

— Я не могла хорошо разглядеть вас.

— Ха! У меня такое впечатление, что вы просто прекрасно все видели. Что случилось, милая? Вам скучно ждать момента закрытия скоростной дороги? Нужно немного поразвлечься?

— Поразвлечься? — Венис повысила голос. — За кого вы меня принимаете?

Господи, она говорит е негодованием. Но ведь она говорила с негодованием и в десять лет, когда объясняла, что не подсматривала за Ноублом и горничной в беседке. По-видимому, Венис выросла из наблюдателя развлечений в их активного участника.

Но Ноубл не подходит для развлечения.

— Вы просто еще одна светская девица, ищущая острых ощущений.

— Как вы смеете?! — Голос Венис был тихим и полным ярости.

— Я скажу вам как. Ответьте мне — если вы способны говорить честно, — что вы делали на том балконе? Проводили небольшой эксперимент? Быть может, просто хотели проверить, так ли легко вывести из равновесия горного бродягу, как кого-нибудь из ваших нью-йоркских приятелей? Что ж, позвольте мне предупредить вас, дорогая. Я не подопытный кролик.

Взяв ее серебристо-синее платье, Ноубл скомкал тонкую ткань. Венис рождена, чтобы разбивать сердца, и он рад, что не был свидетелем ее превращения в еще одну Адель, которая тайком уединяется с сыном кухарки, чтобы узнать, действительно ли бедняки делают это лучше. Он рад, что Тревор отправил его подальше от своего дома и… от Венис.

— Эксперимент? — взорвалась она, дрожа от возмущения. — Что за невообразимая наглость, вы, несносный… надутый, ощипанный гусак?!

У Ноубла от изумления открылся рот.

— И где же это вы научились таким словам?

— Не ваше дело.

— Да, верно. Не могу даже передать вам, как я этому рад.

Она издала какой-то приглушенный звук и тряхнула черными локонами. Это движение привлекло взгляд Ноубла к колыханию ее грудей под кипенно-белой ночной сорочкой, и тело в ответ мгновенно сжалось, но он подавил возникшее желание.

— Во всяком случае, что именно вы делаете в Сэлвидже? — раздраженно спросил он. — Заигрываете с незнакомцами, заставляете отворачиваться всех достойных женщин города и едва не погибаете в огне?

— Я не собиралась умирать. Но еще несколько минут, проведенных с вами, и один из нас не выживет, — так же раздраженно огрызнулась Венис.

— Вы и теперь не можете как следует позаботиться о себе, как не могли десять лет назад, — с отвращением бросил он.

— Позвольте не согласиться. Мне пришлось научиться заботиться о себе. И так как нам нужно объясниться… то куда вы исчезли десять лет назад? И почему раньше, внизу не сказали мне, кто вы? Вы боялись меня или… стыдились себя?