Герильеро
Шрифт:
Вася порывисто обнял Хосе.
Не дай бог пережить и десятой доли выпавшего на долю аргентинца… Вася с брезгливостью вспомнил некоторых своих однокурсников — через одного либо модная биполярочка, либо кошмарное психологическое насилие в детстве. Ага, родители запрещали жрать сладкое в три горла и как-то раз даже нашлепали по попе. Ужас-ужас. Сюда бы вас, засранцев, на настоящие психотравмы посмотреть…
— Хосе, брат… Хорошо, что рассказал, тебе будет легче…
На душе было паршиво — наверное, первый раз за все время эпопеи Вася шкурой почувствовал, что его ждет в случае провала и внутри снова завозилась противная мыслишка “Бросить все, забрать золотые статуэтки и валить в Европу”. Чтобы как-то заглушить ее, касик спросил про добытое в Лагунильясе.
— Из сейфов в алькальдии, участке и на посту, — начал Габриэль, не отрываясь от руля, — взято примерно пятьдесят тысяч песо, десять ты отдал водителю. Как по мне — ему бы и пяти тысяч за глаза.
Вася только отмахнулся, робингудить так робингудить.
— Из аптеки бинты, другие перевязочные, таблетки и порошки по рекомендации Эрнесто. Кстати, ты не знаешь, чего он так обрадовался, когда нашел лекарства против астмы?
Вася знал, но на всякий случай пожал плечами:
— Наверное, у них в отряде кому-то нужно.
— Наверное… Так, еще пачку чистых бланков из алькальдии — можем сами выписывать документы.
— А печать?
— Печать за сто песо тебе где угодно поставят. А, в участке взяли фотоаппарат и пленки к нему.
Вот и еще задачка нарисовалась — обучить фотографа. Незаменимая ведь в разведке вещь…
Чтобы грузовик был похож на обычную гондолу, а не на набитую селедками банку, несколько человек высадили не доезжая Сукре, доберутся своим ходом. В самом Сукре отряд покинул Вася, ему лежал путь в Кочабамбу, а остальные двинулись домой, в горы. Габриэль предлагал еще раз махнуть машину с доплатой на что-нибудь посерьезнее, но без Ньико Вася не решился — втюхают еще проблемную таратайку и возись с ней.
За два часа до отправления Вася обошел окрестные магазины и прикупил, наконец, приличную городскую одежду — рубашки, джемпер, куртку, брюки, туфли… Прямо в магазине переоделся и поехал на настоящем рейсовом автобусе как белый человек, с документами и билетом. Остальные белые люди, правда, косились на странного индейца, но Васе было пофиг — он свернул сумку в рулон, подложил под голову между креслом и окном и заснул.
***
— Вот реквизиты счета в Ла-Пасе, это американский банк. Счет в Сосьете Женераль тоже открыт, по нему данные будут позже, когда прилетит мой родственник из Европы. Вот сводки по ценам на олово, здесь и на международных рынках. И про тебя спрашивал отец Луис, он пока в Кочабамбе.
— Как его найти?
— Наверное, надо спросить у иезуитов. У них колледж на выезде из города и церковь недалеко от авеню Аякучо, это рядом.
— Я побегу, пока он не уехал! — Вася подпрыгнул с кресла и выскочил в дверь.
И только на бегу сообразил, что Исабель состроила гримаску — очень бы хотелось думать, что разочарованную.
В церкви о падре Луисе знали и подтвердили, что он в колледже, но собирается уезжать сегодня. Вася выбежал на улицу, соображая, как быстрее добраться на окраину, где и стояло иезуитское учебное заведение, а потом хлопнул себя по лбу — за полгода он совсем забыл, что в городах бывают такси!
Иезуита он ухватил буквально за полу, когда тот уже покидал колледж. Не зря так спешил, не зря переплатил таксисту — новости из Европы того стоили. Первую, каменную статуэтку уже приняли на аукцион и оценщики выставили стартовую сумму в двести тысяч франков. Знающие люди уверяли, что она будет превышена как минимум вдвое. А когда продадут ее, можно будет занятся золотой.
— Извини, сын мой, на большее у меня сейчас нет времени, — обнял его на прощание падре. — Отец Мигель через несколько минут едет в Санта-Крус, моя миссия как раз по дороге.
Обратный путь Вася проделал уже спокойнее и даже сообразил купить у цветочницы на углу симпатичный букет, который и вручил Исабель, по счастью, дождавшейся его возвращения. Они продолжили разговор, как ни в чем ни бывало, только девушка время от времени зарывалась носом в цветы, а потом приготовила кофе.
Пока она возилась с ручной кофемолкой и чашками, Вася просмотрел женские журналы на маленьком столике и обратил внимание на хипповские мотивы. Натуральные материалы, клеш, джинсы, психоделика, этно-мотивы… Пончо!
— Скажи, а ты сможешь зарегистрировать две фирмы — экспортную здесь, импортную в Париже?
— Зачем? Что ты хочешь туда поставлять? — удивилась учительница.
— Пончо. Настоящие пончо из шерсти настоящей ламы.
Вася опирался на расчеты малакку, если один трактор высвобождает десять человек, то по всем общинам можно будет получить сотни эксклюзивных пончо ручной работы, а как раз к тому времени выйдет в мэйнстрим хипповский стиль.
— Да кто их купит?
— Картье, Диор, Шанель и другие. Посмотри модные журналы — с каждым годом все больше этнических вещей! Даже если просто открыть в Париже магазинчик, там цены раз в двадцать выше, чем здесь. А при правильной раскрутке… то есть, рекламе, пончо можно сделать модным аксессуаром.
— Мода преходяща, сегодня всем нужно, завтра забыли.
— Ну, завтра мы будем поставлять пончо из шерсти альпаки, — засмеялся Ваня. — А потом придумаем еще что-нибудь. Но мне нужны будут генеральные доверенности на управление.
Исабель замялась и Вася вдруг сообразил, что богатая семья вряд ли оплачивает все хотелки беглой дочери.
— Не беспокойся, деньги на все расходы, регистрацию и нотариуса я найду.
— Спасибо.
— Да, вот твои песо, я получил долг с ювелира сполна.
— Нет-нет, забери, мне не нужно…
В Москве Вася бы не задумался пригласить девушку в кафе, но тут… Ну куда тут можно пойти вдвоем? В театр, на выставку? Везде любопытные глаза, такую пару запомнят. Разве что в кино…
— Хорошо, давай потратим их на кино. Ты давно была в кино?
— Давно…
— Тогда одевайся и пойдем.
Исабель выбрала Un Hombre y una Mujer, “Мужчину и женщину” Лелуша, уже успевшего выиграть Гран-При в Каннах. Вася со вздохом отказался от “Большой прогулки” и стоически смотрел только-только вышедшую, но такую старенькую для него мелодраму, не позволяя себе скучающе вздыхать. А девушка не отрывалась от экрана и в какой-то момент положила голову на крепкое мужское плечо. Вася скосил глаза — она спала.