Чтение онлайн

— Оно и видно, — ещё мрачнее вздохнули оба скорбящих, давно называя адмирала за глаза генералом, с правом ношения почётного прозвища «Испанский сапог».

Электронный гость бросил пристальный взгляд в сторону ночных гуляк, оставаясь телом в пределах недосягаемости, у себя в кабинете, и полушёпотом, начал партизанский диалог с командиром корвета, словно боясь, что их могут подслушать, хоть в этом уже не было, ни уверенности, ни гарантии — в свете предшествующих событий:

— При выяснении этого инцидента, собственно мелкого, выяснилась одна деталь: при опросе участников гулянки, все, как один,

упоминали о присутствии постороннего человека, но на кадрах любительской видеосъемки его нет. Нет и в съёмке камеры слежения. Подвергать сомнению показания твоих сослуживцев у меня нет никаких оснований, но, это прямо «стелс» какой-то, которого не фиксирует техника, а люди видят. Кое-кто с ним даже выпивал.

— Так что же делать? — спросил Виноградов.

— Ничего! — ответил адмирал. — Некто хотел сорвать полёт или, как минимум, его отсрочить, а вам надо поспешить.

— Скорость предельная: я не могу рассекать по Солнечной системе на субсветовых скоростях.

— Ладно, но неплохо, было бы, ускорить прибытие, — сказал Гонсалес, отключаясь от связи.

Виноградов уже собирался уходить, как снова заработал голофон. На этот раз перед ним появилась супруга — собственной персоной и с ходу принялась устраивать мужу разнос:

— Тебя дочка попросила помочь написать сочинение — ты, что в нём насочинял?!

В тот вечер они засиделись со старым приятелем и вспомнить нетленные перлы, было весьма проблематично, поэтому он ответил просто, догадываясь, что сейчас будут нервничать и кричать, притом весьма истерично:

— Не помню.

— А я тебе напомню. Сочинение: воздушный шарик нежно — розового цвета, такой лёгкий и невесомый, пока его надували, лопнул, пребольно ударив обрывками резины по лицу так, что слёзы брызнули из глаз. А ещё вы с приятелем, пробовали провести аналогию, между английским названием стола и русским наименованием лица, произносимого в вульгарной форме. Правда, зачем приплели стол, не очень понятно.

— Пошёл навоз по трубам! — обречённо вздохнул Виноградов, но связь в это время отключилась, избавив литератора от дальнейших пререканий с супругой и, обернувшись к госпитализированным, он высказал свою точку зрения на современную технику. — Теперь я понимаю, почему голографическая услуга не пользуется популярностью у молодого поколения: одно дело видеть лицо на экране, а другое, стоящего над тобой компаньона по семейной жизни, особенно, если ты посягаешь на чужую собственность. Хоть это и голографический контур, но эффект вполне правдоподобен.

В коридоре что — то звякнуло и послышался голос завхоза, которого

командир посчитал нелишним порасспросить о вчерашнем инциденте. Изя Львович Блюмбер, несмотря на свой преклонный возраст, неровно дышал в сторону медсестры и пользовался малейшим случаем слегка приболеть, чтобы с полноправным и

правдоподобным поводом заявиться в медсанчасть. Но сейчас он, как назло, был совершенно здоров, в отличие от большинства своих коллег. Посчитав падение на палубу достаточной дополнительной причиной посещения медблока, он растерянно спросил:

— Альбиночка, «розочка», я таки не пойму: здоров я или нет?

«Какая я тебе розочка, пень недогнивший!» — подумала про себя Альбина, а вслух уточнила:

— Почему вы не на больничной койке, раз на здоровье жалуетесь?

— Там всех угощали, а халява не может принести вреда, по определению и, держа стакан, отказаться от дармовщины рука не опустилась, хоть правильней будет — не поднялась. И больной я так-таки, или нет — никак не пойму.

Старпом повернулся к помощнику и, давясь от смеха, сказал:

— Слышишь, как ухлёстывает: выдавать водопроводный кран за брандспойт, числящийся за постом пожаротушения — несколько самоуверенно.

— А себя причислять к брандмейстеру, — добавил Арсений, который и сам уже стал забывать своё настоящее имя, привыкнув к прилипшему прозвищу.

— Черенок от пожарной лопаты, и тот эффективней будет, — махнул рукой Николай Афанасьевич.

— А это уже из анекдота, — вмешался командир. — «Ну, дед, ты и скромняга».

В приоткрытую дверь открывалась живописная картина: кудряшки на голове завхоза гордо развевались на ветру, создаваемым вентилятором марки «Палестина».

— Настоящий брандмайор, — улыбнулся Виноградов.

Двери — купе раздвинулись, как — то, неожиданно быстро и в помещение, практически ввалился, снабженец Вано Вахтангович Горидзе, чуть не сбив с ног гордого «пожарника».

— Слющай, вах, хорошо продрало, да? — он выпученными глазами искал спасительные пилюли, но не находил, бесполезно сжимая и разжимая ладонь.

— Нету! — Альбина развела руки в стороны, по сути дела, добив страдальца, оставив его без надежды на свежий воздух.

— Контрольный выстрел в голову! — констатировал факт командир.

— Почему в голову? — смеясь, возразил старпом. — Скорее всего — приговор касается другой части тела, располагающейся гораздо ниже и с другой стороны.

— А ты ещё куда ходил, что ли? — спросил, прищурившись,

помощник.

— Ай, вай — хватыт ваших приколов, — страдальчески промычал сын гор.

— Лекарства — тоже, похоже, украли? — предположил старпом.

— В нашем кибуце, так-таки не поступают, — выдал перл Блюмбер, потирая ушибленное плечо.

— Гдэ? — не понял Вано.

— Сельскохозяйственная коммуна, по-еврейски — колхоз, короче, — отмахнулся Львович от назойливого южанина.

— Символичненько, — покачал головой командир.

Пожилой завхоз небезосновательно полагал, что южная горячая кровь может спутать его планы, да и молодость — великое дело. Поэтому, он как кот вокруг сметаны, крутился рядом с соперником, которому, признаться — было не до любви.

Виноградов вышел из санчасти, оставив болящих и скорбящих на попечение медсестры, которой нечего было противопоставить таинственному недугу, поразившую, как теперь оказалось, половину экипажа. Симптомы только сейчас начали проявляться в полную силу, и выведенный из строя Вахтангович, уже на полном серьёзе стал подозревать в диверсии своего идейного противника по оружию, а уж он-то цвёл и пах, в отличие от «горного орла», как ананас в упомянутом колхозе. К сожалению, подозрения к делу не пришьёшь, и оставалось одно — пропадать, как малое дитя, на глазах у равнодушной медсестры.