Чтение онлайн

Обнажив маленькие плоские зубы, ниппонец указал мечом на восток. Он произнес несколько отрывистых слов, вероятно означавших что-то вроде: «Пошевеливайся!» Теэрц пошел в указанном направлении. Офицер с солдатами окружили его, дабы быть уверенными, что он не попытается сбежать.

Теэрц не имел намерения бежать. Если его не убили на месте, можно ожидать, что с ним будут обращаться хорошо. В плену у Расы находилось намного больше тосевитов, чем наоборот, и за неподобающее обращение с ее соплеменниками Раса отомстит в десять тысяч раз сильнее. Существовали и другие обстоятельства. Большие Уроды почти постоянно воевали между собой и при всем их варварстве разработали правила обращения с пленными врагами. Теэрц не знал наверняка, соблюдает ли Ниппон эти правила, но большинство тосевитских империй их соблюдали.

Над головой с пронзительным звуком пронеслись истребители, направляясь туда, где опустилось кресло. Это, наверное, Гефрон и Ролвар пытаются спасти его от пленения. К сожалению, слишком поздно. Он не только угодил прямо на позиции Больших Уродов, но также их офицер сумел достаточно быстро уничтожить аварийный маяк и поспешно увести самого Теэрца с места приземления.

Тем не менее Теэрц не считал свое положение слишком уж скверным. Вначале офицер привел его в медпункт. Ниппонский врач, перед глазами которого на странной проволочной конструкции были закреплены линзы, корректирующие зрение, перевязал запястье Теэрца и смазал каким-то жгучим дезинфицирующим средством порезы и царапины, которые тот получил при катапультировании. Когда врач закончил свою работу, Теэрц почувствовал себя значительно лучше.

Затем тосевитский офицер опять повел его прочь от линии фронта. Рев истребителей стих; должны быть, пилоты его звена израсходовали боезапас и улетели на базу. Над головой почти непрерывно свистели артиллерийские снаряды. Большинство прилетало с запада и падало на позиции тосевитов. Между тем Большие Уроды отстреливались. Чересчур упрямы, чтобы вовремя сдаться.

Теэрц двигался навстречу заре, которая занималась на востоке. С рассветом усиливался и огонь ниппонской артиллерии. Не имея приборов ночного видения, тосевиты были ограничены только теми целями, которые они могли видеть лишь естественным образом.

У заднего фланга ниппонской системы укреплений Теэрца приняла новая группа Больших Уродов. Судя по тому, как офицер, взявший его в плен, вел себя с главарем группы, тот был куда более важной фигурой. Оба тосевитских офицера обменялись прощальными поклонами, и младший командир в сопровождении своих солдат направился обратно на передовую.

Новый тосевит, в руках которого оказался Теэрц, сразу удивил его тем, что заговорил на языке Расы.

— Пойдешь сюда, — сказал он.

Акцент у него был ужасный, и слова он произносил отрывисто, но командир полета понимал его достаточно хорошо.

— Куда вы меня ведете? — спросил Теэрц, радуясь представившейся возможности более полноценного общения, нежели язык жестов.

Ниппонский офицер обернулся и ударил его. Теэрц зашатался и чуть не упал: удар был точно рассчитан.

— Не говорить до тех пор, пока я не позволю тебе это! — закричал Большой Урод. — Ты сейчас пленный, а не хозяин. Подчиняйся!

Послушание сопровождало Теэрца всю его жизнь. Возможно, этот тосевит и дикарь, но он говорит так, как говорят те, у кого есть право командовать. Командир полета инстинктивно отреагировал на тон ниппонца.

— Можно мне сказать? — спросил Теэрц с таким смирением, словно обращался к главнокомандующему.

— Хай, — ответил ниппонец. Это слово было Теэрцу незнакомо. Словно осознав это, тосевит перешел на язык Расы: — Говори, говори.

— Благодарю вас, высокочтимый самец. — Не имея представления о чине офицера, Теэрц прибег к грубой лести, наградив того самым высоким званием. — Высокочтимый самец, есть ли у вас места, где содержатся пленные из Расы? Разумеется, я не осмеливаюсь спрашивать, где они находятся.

Ниппонец обнажил зубы. Теэрц знал: среди Больших Уродов то был жест дружелюбия, а не развлечения. Однако этот офицер менее всего выглядел дружелюбным.

— Теперь ты пленный, — ответил тосевит. — Никому нет дела, что случится с тобой.

.— Простите меня, высокочтимый самец, но я не понимаю. Вы, тосевиты, — (Теэрц тщательно следил, чтобы не сказать Большие Уроды), — берете пленных, когда воюете между собой, и в большинстве случаев обращаетесь с ними хорошо. Справедливо ли относиться к нашим пленным по-другому?

— Дело не в том, — ответил ниппонский офицер. — Быть пленным противоречит бушидо. — Это было ниппонское слово, и офицер объяснил его значение: — Против чести боевого самца. Настоящий боевой самец умирает раньше, чем его возьмут в плен. Быть пленным — недостойная жизнь. Становишься — как это вы говорите? — развлечением для тех, кто тебя захватил.

— Это… — Теэрц едва удержался, чтобы не сказать «безумие». — …это не то правило, которому следуют большинство других тосевитов.

— Они дураки, идиоты. Мы, ниппонцы, — так вы нас называете? — люди Императора. Наш образ жизни правильный и справедливый. Одна династия правит нами две с половиной тысячи лет.

Он горделиво вздернул голову, словно эта ничтожная цифра была основанием для гордости. Теэрц счел за благо не говорить ниппонцу, что династия их Императора правит Расой в течение пятидесяти тысяч лет, что равняется двадцати пяти тысячам оборотов Тосев-3. Он разумно рассудил, что ничтожную гордость можно легко задеть огромной правдой.

— И как же тогда вы поступите со мной?

— Как захотим, — ответил офицер. — Ты теперь наш.

— Если вы будете недостойно обращаться со мной, месть Расы падет на весь ваш народ, — предупредил Теэрц.

Ниппонский офицер издал странный тявкающий звук. Вскоре Теэрц сообразил, что, должно быть, так Большие Уроды выражают смех.

— Ваша Раса уже нанесла Японии громадный вред. Думаете, наше обращение с пленными может что-нибудь добавить к этому, да? Ты пытаешься заставить меня испугаться? Я тебе покажу. Я не побоюсь сделать вот это…