Чтение онлайн

Летчица внимательно посмотрела на него:

— Это правда?

Московское радио на все лады твердило, что танковые силы ящеров уничтожены, но Людмила слишком часто летала над полями сражений, чтобы всерьез относиться к таким заявлениям. Видела она и то, что осталось от немецких танковых частей, пытавшихся атаковать ящеров. Не привирают ли эти танкисты?

Однако не похоже. Немцы описывали операцию очень подробно. Если же они все это выдумали, то перед нею стоят первоклассные актеры, достойные более высокой сцены, чем колхозное село. Наиболее убедительными были трагические слова Егера в конце рассказа:

— Мы слегка потрепали их, они же уничтожили нас. Все танки моей роты погибли.

— Товарищ летчик, о чем они говорят? — спросил Павлюченко.

Людмила быстро перевела. Колхозники уставились на немцев, словно они действительно были высшими существами, как утверждала их пропаганда. Видя широко раскрытые глаза этих простодушных колхозников, Людмиле захотелось врезать им как следует. Русские всегда смотрели на немцев с диковинной смесью зависти и страха. Еще со времен викингов русские многое перенимали у более развитых германских племен. И также со времен викингов германские племена стремились оттяпать что только можно у своих славянских соседей. Тевтонские рыцари, шведы, пруссаки, немцы — менялись ярлыки, но экспансия германских народов на восток, похоже, никогда не прекращалась. И хотя Гитлер был самым последним и самым худшим, он был всего лишь одним из многих.

Что ж, двое этих немцев могут оказаться полезными. Они далеко не победили ящеров, но явно заставили тех по-иному отнестись к людям. Советскому командованию понадобятся эти сведения. Людмила опять заговорила по-немецки:

— Я возвращаюсь на базу. Я возьму вас с собой, и вы сообщите то, что сейчас рассказали мне, моему командованию. Обещаю, ничего плохого с вами не случится.

— А что, если мы не захотим лететь? — спросил майор. Летчица изо всех сил постаралась придать властность своему голосу:

— Если вы не полетите, то в лучшем случае пойдете дальше пешком и одни. Возможно, вы встретите ящеров. Возможно, встретите русских, которые думают, что вы хуже ящеров. А может, эти колхозники только и ждут, когда вы уснете…

Майор танковых войск обладал достаточным хладнокровием. Он лишь сказал:

— А почему я должен верить вашим обещаниям? Я видел тела немцев, попавших в плен к русским. Они валялись с отрезанными носами, ушами, а то и хуже. Откуда мне знать, что нас с фельдфебелем Шульцем не ждет такая же участь?

От такой несправедливости Людмила чуть не задохнулась:

— Если бы вы, нацистские свиньи, не вторглись в нашу страну, мы никогда бы не тронули никого из вас. Я тоже своими глазами видела, что вы делаете на той части Советского Союза, которую захватили.

Людмила метнула яростный взгляд на Егера. Тот ответил ей тем же. И здесь Георг Шульц удивил ее, равно как и майора, сказав:

— Krieg ist Scheisse. — Он удивил Людмилу еще больше, когда произнес те же слова по-русски: — Война — дерьмо!

Колхозники окружили Шульца, стали хлопать его по спине, совать ему в руки и карманы гимнастерки сигареты и даже махорку.

Повернувшись к Егеру, Людмила указала на колхозников и его стрелка:

— Вот поэтому мы перестали воевать с немцами, которые не воюют с нами. И поэтому я могу гарантировать, что вам не причинят зла.

— Мне нравятся ваши слова, и к тому же выбор у нас действительно невелик. — Егер махнул рукой в сторону ее верного «кукурузника»: — Эта неуклюжая штучка выдержит троих?

— Без комфорта, но выдержит, — ответила Людмила, едва сдерживая злость по поводу того, как майор обозвал ее самолет.

— А откуда вы знаете, что, когда самолет поднимется в воздух, мы не заставим вас лететь в направлении немецких частей?

— У меня не хватит горючего, чтобы долететь туда. К тому же самое большее, что вы можете заставить меня сделать, — это упасть на землю и убить нас всех. Я не полечу на запад.

Майор где-то в течение полуминуты изучающе глядел на Людмилу, при этом ироническая улыбка не сходила с его лица. Потом он медленно кивнул:

— А вы — хороший солдат.

— Да, — спокойно согласилась летчица. Она почувствовала, что надо ответить на комплимент: — И вы — тоже. Так что вы должны понимать, почему нам нужно знать, как вы уничтожили танк ящеров.

— Это было нетрудно, — вступил в разговор Шульц. — У них замечательные танки, это факт. Но танкисты из них еще хуже, чем из ваших Иванов.

Скажи он это по-русски, сразу бы лишился всего завоеванного у колхозников расположения. А так Шульц лишь удостоился сердитого взгляда Людмилы да еще — Климента Павлюченко, который, похоже, немного понимал по-немецки.

— Он прав, — сказал Егер, и это еще больше расстроило Людмилу, поскольку она понимала, что к суждениям майора нужно относиться серьезно. — Вы, летчица, не можете отрицать, что наши танковые войска гораздо лучше, чем ваши, иначе мы никогда бы не смогли воевать на наших «Т-3» против ваших «KB» и «Т-34». Ящеры обладают еще меньшим мастерством, чем вы, русские, но у них настолько хорошие танки, что им это не особо и нужно. Если бы у нас были такие же машины, мы бы их разбили.

«Обычная немецкая самонадеянность, — подумала Людмила. — Сознавшись, что ящеры уничтожили его роту, рассуждает о недостатках врага».

Она резко махнула в сторону самолета:

— Вам обоим придется сесть в переднюю кабину. Плечом к плечу. Если хотите, свои пистолеты можете взять с собой. Я не собираюсь отнимать у вас оружие. Но я надеюсь, что вы оставите винтовку здесь. Она там не… — Людмиле пришлось показать жестами слово «поместится». — А здесь винтовка может пригодиться колхозникам против ящеров.

Шульц бросил взгляд на Егера. У Людмилы немножко отлегло от сердца, когда она увидела, как майор едва заметно кивнул. Шульц торжественно передал Клименту Павлюченко винтовку. Поначалу удивившись, председатель колхоза заключил немца в медвежьи объятия. Вырвавшись из них, Шульц обшарил свои карманы, отдав все винтовочные патроны. После этого занес ногу на выступ фюзеляжа и взобрался в «У-2».