Чтение онлайн

Послышались возгласы одобрения, громкие и зачастую невежественные. «Бесполезно говорить о молитве», — с горечью подумал Русси.

— Дайте мне закончить, — сказал он и тем самым сумел если не утихомирить, то хотя бы приглушить выкрики. — Я буду молиться за немцев, но не буду им помогать. Они хотят стереть нас с липа земли. Однако, как бы скверно ни обращались ящеры с человечеством, они не станут обращаться с евреями хуже, чем с каким-то другим народом. В этом я усматриваю Божий суд, который может быть суров, но справедлив.

Евреи слушали Русси, но не все разделяли его мнение. Заглушаемый взрывами, раздающимися снаружи, спор продолжался. Кто-то похлопал Русси по руке. Это был чисто выбритый молодой человек в поношенном твидовом пиджаке и матерчатой кепке. Незнакомец спросил:

— Реббе Мойше, вы хотите сделать нечто большее, чем просто стоять в стороне, пока ящеры и немцы воюют?

Пока молодой человек ожидал ответ, его глаза буравили Русси из-под выцветшего козырька кепки.

— А что именно я могу сделать? — осторожно спросил Русси.

Ему захотелось уйти прочь. Со времен последнего устного экзамена, никто еще так пристально не разглядывал его — но это было еще до войны. Глаза у этого молодого еврея были острыми и колкими, словно осколки стекла.

— Меня зовут Мордехай Анелевич, — ответил молодой человек. — Что же касается того, что вы сможете сделать…

Он придвинул свое лицо почти вплотную к липу Мойше, хотя вряд ли в суматохе этого импровизированного убежища можно было что-либо подслушать.

— Вы сможете помочь нам, когда мы побьем немцев.

— Как вы сказали? — изумленно уставился на него Русси.

— Когда мы побьем немцев, — повторил Анелевич. — У нас есть гранаты, пистолеты, несколько винтовок, даже один пулемет. Армия Крайова [26] имеет намного больше оружия. Если мы восстанем, нацисты не смогут одновременно воевать против нас и ящеров, и Варшава падет. Тогда мы будем отомщены.

Лицо Анелевича, худое и бледное, светилось решимостью.

— Я… я не знаю, — запинаясь, произнес Русси. — Но какие у вас основания считать, что ящеры окажутся лучше, чем немцы?

— Кто может быть хуже немцев? Во всей фигуре Анелевича читалось нескрываемое презрение.

— Этого я не знаю, но после того, как мы пережили столько страданий… кто знает о том, что может быть и чего не может? — ответил Русси. — А поляки — они действительно поднимутся вместе с вами или будут отсиживаться в убежищах и позволять нацистам уничтожать вас?

— Большинство из них ненавидят немцев сильнее, чем евреев. Ну а для тех, кто не питает ненависти к немцам, — что ж, после того, как мы выступим, у нас будет больше оружия, чем сейчас. Идемте с нами, реббе Мойше! Вы только что сказали, что ящеры являются Божьим средством избавления нас от нацистов. Повторите это, когда мы поднимемся, чтобы воодушевить нас и привести новых бойцов в наши ряды.

— Но ящеры даже не люди…

— А нацисты? — Анелевич снова пронзил собеседника своим взглядом.

— Злые, но люди. Не знаю, что вам и сказать. Я… Русси умолк, удивленно качая головой. С тех пор как Бог даровал ему знамение, к нему относились как к человеку, чье мнение много значит. «Реббе Мойше». Даже Анелевич называет его так. Теперь Русси обнаружил, что вместе с известностью пришла ответственность. Сотни, нет, тысячи жизней зависят от того, что он решит.

— Когда я должен принять решение?

— Мы выступаем завтра ночью, — ответил Анелевич.

Он отошел от Русси и затерялся в переполненном убежище.

Через какое-то время бомбежка ящеров прекратилась. Вой сирен не возвестил об отбое — нынче в Варшаве электричество подавалось крайне нерегулярно. Люди воспользовались затишьем, чтобы покинуть убежища и попытаться добраться до своих близких.

Направляясь вместе с другими к выходу, Русси искал глазами Мордехая Анелевича, но не нашел. Русси вышел на Глиняную улицу, расположенную в нескольких кварталах к востоку от Еврейского кладбища.

Мойше бросил взгляд на кладбище. Немцы установили там несколько зенитных орудий. Их длинные стволы торчали среди опрокинутых надгробий, словно хоботы гигантских слонов. Русси видел, как теперь, когда налет закончился, возле пушек копошится орудийный расчет.

Солнце тускло блестело на касках. «Нацисты — источник бесконечных страданий, смерти и разрушения», — подумал Русси. Над одним из солдат плавало облачко сигаретного дыма. Они нацисты, но они тоже люди. Будет ли жизнь лучше под властью существ, называемых «ящерами»?

— Господи, пошли мне знамение! — беззвучно прошептал Мойше, как шептал в ту ночь, когда появились ящеры.

Один из артиллеристов стоял в характерной позе, расставив ноги. Русси понял: нацистский солдат мочится на могилы. В уши Мойше ударил хриплый смех, перемежаемый солеными остротами. Это наполнило его яростью — немцы продолжали издеваться даже над мертвыми евреями.

Неожиданно он понял, что вновь получил знамение.

Офицер разведки положил перед главнокомандующим новую пачку документов. По привычке адмирал пробежал резюме, пока не нашел что-то, привлекшее его внимание. Атвар прочитал каждое слово второго по порядку отчета в пачке, затем повернул один глаз к офицеру разведки:

— Есть подтверждения достоверности этого отчета?

— Какого именно из тех, что находятся перед вами, господин адмирал? — Офицер глянул вниз, чтобы увидеть, на чем задержался взгляд Атвара. — А, вот этот. Да, господин адмирал, здесь все точно. В одном городе, принадлежащем к империи Дойчланд, Большие Уроды сражаются друг против друга — и весьма яростно.