Фигляр
Шрифт:
На стене висит большая TV-панель, на которой идут новости. Сборный дневной дайджест понемногу охватывает все важные события. Посетители практически не реагируют на выпуск новостей — слишком заняты своими разговорами, кофе и телефонами.
За стойкой бармен — мужчина лет тридцати с выцветшей татуировкой пламени на предплечье. Он лениво листает журнал, поглядывая на экран. Когда началась рубрика "Сводка дня", потянулся за пультом и прибавил звук.
Диктор, молодой, в строгом костюме, заговорил с наигранным оптимизмом, будто рассказывает о небывалом выигрыше в лотерею:
Диктор (с оптимизмом):
— А теперь дорогие зрители свежий дайджест! Сегодня утром 'Чосон Ильбо' взбудоражило читателей статьёй Ким Тэ-хёна: 'От кладбища до морга: как Канг Ин-хо обманул смерть и полицию'. Канг Ин-хо — парень, чьё видео с кладбища тронуло миллионы, умер…
Диктор (делает выразительную, трагическую паузу):
— По крайней мере, так думали. Но он жив! Подробности читайте в сегодняшней газете!"
Шум в кафе — звон посуды, обрывки разговоров на миг стихает, но тут же возвращается к своему ритму. Посетители начинают обсуждать услышанное. Некоторые удивлённо качают головами, другие улыбаются, радуясь неожиданному исходу.
Ин-хо слушает новости с лёгкой усмешкой, но его взгляд остаётся сосредоточенным.
Канг Ин-хо (про себя, с лёгкой иронией):
— Ну, по крайней мере, теперь все знают, что я жив. Это уже плюс.
Он достаёт телефон и, включив его, проверяет сообщения. На экране высвечиваются несколько пропущенных звонков и сообщений от Чон Со-мин и Ким Хе-вон. Он вздыхает и начинает набирать ответ, когда замечает, что к его столику подходит официантка.
Официантка(с улыбкой):
— Ещё кофе?
Канг Ин-хо (с лёгкой улыбкой):
— Да, пожалуйста. И, если можно, добавьте немного сливок.
Официантка кивает и уходит выполнять заказ. Ин-хо возвращается к своему телефону, но передумав отвечать, откладывает его в сторону, его взгляд лениво скользит по парковке, где двое парней в кожанках спорят, тыча пальцами в свои мотоциклы.
Канг Ин-хо (про себя, с иронией):
— «Обманул смерть и полицию…» — ну что это за заголовок. Бездари.
Телефон на столе вновь завибрировал. Ин-хо взглянул на экран: «Ким Хе-вон». Вздохнув, он всё же провёл пальцем по дисплею и поднёс трубку к уху.
Канг Ин-хо (сухо):
— Слушаю?
Ким Хе-вон (бодрым, чуть напряжённым голосом):
— Ин-хо-оппа? Привет!
Ин-хо молчит, Хе-вон не дождавшись ответа:
— Это я, Хе-вон. Не разбудила?
Канг Ин-хо (не меняя интонации):
— Уже позавтракал.
Ким Хе-вон (наигранно жизнерадостно):
— Я… э-э… подумала, может, ты захочешь встретиться. Например для новой фотосессии? Я готова.
Канг Ин-хо (спокойно, сдержанно):
— Я занят.
Ким Хе-вон (растеряно):
— Занят? А почему у тебя опять телефон не отвечал.
Ин-хо молчит, Хе-вон вновь не дождавшись ответа:
— А хочешь, можем на твоём мотоцикле покататься?!
Телефон пиликает входящим сообщением. Ин-хо на миг, прервав разговор, читает достаточно длинный текст сообщения от Пак Чон-хо:
"Ин-хо, сегодня же приезжай в наш дом. Гён-хо-ним хочет с тобой поговорить, и я настоятельно прошу больше это не откладывать. Вопрос серьёзный, будь там до вечера.
P.S. Напоминаю упомянутое тобой правило: «начальник всегда прав». Не подведи."
Канг Ин-хо (спокойно):
— Я занят Хе-вон и не смогу с тобой «покататься».
Ким Хе-вон (с ноткой мольбы):
— Ну, не сегодня, может, завтра? Пожалуйста, оппа.
Канг Ин-хо (прохладно, твёрдо):
— В ближайшие дни я буду занят, мне предстоит волнительное знакомство с новой семьёй.
Короткая пауза. В трубке слышно, как она разочарованно вздыхает.
Ким Хе-вон (расстроенно):
— Поняла… Ну, удачи.
Канг Ин-хо (нейтрально):
— Пока.
Ин-хо завершает звонок и кладёт телефон обратно. Через несколько минут экран снова вспыхивает — новый входящий. Он смотрит на имя: «Чон Со-мин». Никакой реакции. Просто нажимает «отклонить». Подумав переводит телефон в режим автоответчика.
СЕУЛ. ПРИВАТНАЯ ШКОЛА "СОНГДЭКИ". ДЕНЬ.
Коридоры "Сонгдэки" бурлят жизнью: школьники, сбросив напряжение уроков, спешат к выходу, хлопают дверцы шкафчиков, голоса звенят, переплетаясь со смехом и обрывками сплетен. Мраморный пол блестит под лучами солнца, льющегося через панорамные окна, золотые драконы на форменных жакетах вспыхивают в свете. В воздухе витает смесь ароматов брендовых духов и дорогой косметики, а торопливые шаги множества ног эхом отдаются от высоких потолков.
Среди потока учеников выделяется Ли Ми-ран, главная красавица школы, дочь владельца модного дома Maison Seoryun. Она идёт грациозно, будто по подиуму, её волосы струятся с идеальной небрежностью, слегка колыхаясь при каждом шаге. Школьный жакет, идеально подогнанный по фигуре, подчёркивает её статус, с плеча небрежно свисает сумка из новой коллекции, каждый знает — эта небрежность стоит чьей-то месячной зарплаты. В толпе её замечают: кто-то перешёптывается, кто-то приветливо кивает, но Ми-ран не отвлекается. Её взгляд, острый и цепкий, прикован к паре одноклассниц у шкафчиков впереди.
Там спорят Пак Сун-ми и Чон А-рим. Сун-ми, с аккуратными хвостиками, скрестила руки на груди, её лицо выражает растерянность, брови чуть сдвинуты. А-рим, сжимая смартфон, как улику, выглядит обиженной, её губы дрожат, а глаза блестят от сдерживаемых эмоций.
Ми-ран ускоряет шаг, её любопытство вспыхивает, как искра. Она останавливается чуть в стороне, прислонившись к шкафчику, и наблюдает, не вмешиваясь.
Чон А-рим (обиженно, с надрывом):
— Сун-ми, ты скрываешь от меня правду про него! Мы же лучшие подруги, как так можно?