Чтение онлайн

Калинкин взял кружку на соседней стойке, сильно смутился.

— Ты не канючь, — весело подмигнул бородач. — Угощайся.

Он лихо плеснул Калинкину районного пива, оглядел тракториста с ног до головы.

— Ну, дырка, поехали!

Они выпили.

Последний раз Яков пил пиво много лет назад. Еще в те времена, когда перед выборами в местные Советы в дальнюю деревню забрасывали не только яблочный сок, но чего-нибудь покрепче. И сейчас это мгновенно сказалось на его настроении.

«Вот город, — одурев от горького напитка, отметил он, — с ходу по мозгам лупит».

Бородач словно угадал его мысли и подтвердил это на факте — вылил Калинкину оставшееся пиво.

— Будь здоров…

— И ты, борода, не болей, — осмелел Яков.

— Ты мореман или деревня?

— Чё, по харе не видно?

— С верховья, что ль?

— Ну да…

— А сюда зачем?

— Да вот, это самое… чокера собираю, ну и…

— Постой, постой!

Глаза бородача вспыхнули, губы задрожали, он как-то сразу весь выпрямился, поправил на себе ватник, заговорил совсем другим голосом:

— У тебя деньги есть?

— Деньги?!

Калинкин машинально полез в карман за распиской на получение премии и наткнулся на десятку.

— Ух ты, да тут червонец, — удивился он, не сразу сообразив, откуда взялись деньги. — Вот тебе и чокера!

— Чего? — не понял бородач.

— Чокера, говорю, дефицит, — весело пояснил Калинкин. — Где бы еще раздобыть?

— Ну да… Конечно, дефицит, — хитровато пробурчал бородач. — И раздобыть их не всегда можно…

Он неожиданно засуетился, ловко обшарил пивную сальными глазками, с жаждой глянул на десятку Калинкина.

— А теперь ты нам ку-ку! Понял? Бери пиво… мы сейчас…

Калинкин встал в очередь за бутылочным пивом, а бородач вместе с приятелями вышел на улицу.

— Вы куда, ребята? — крикнул им вслед Калинкин, но они почему-то не ответили.

Очередь приближалась медленно. Яков взял восемь бутылок пива и, поставив на стол, опять подумал о том, что Просекин отличный человек.

Праздник души в сердце слесаря продолжался.

«Сейчас придут его городские дружки, и он обязательно расскажет им, какой у него директор, — решил он. — И расписку на премию покажет, и распоряжение на получение нового станка…»

Наконец дружки появились.

— Вы что, и в самом деле ку-ку? — спросил Калинкин и оторопел от удивления.

Трое городских приятелей были обвешаны чокерами, словно новогодние елки увесистыми гирляндами.

— Лешаки! — громко закричала буфетчица. — Ларек в гараж превратили! Стойки бензином пропахли, а вы что вытворяете? Вон отсюда!

— Мы чо, выпимши иль к горлу с ножом лезем? Чего кричишь, Роза?

— Я не кричу, а в помещении с частями от трактора не положено.

— Где написано про то?

— На лбу у тебя написано, брондохлыст! В глазах твоих осоловелых, — еще больше повысила голос буфетчица, обращаясь к бородачу.

Она вышла из-за прилавка и подошла к теплой компании.

— Счас пиво отыму и за дверь всех четверых!

— А мы тебе, кхе! Взятку дадим. Верно? — заулыбался Калинкин, сочувственно поглядывая на бородача.

Мужики прыснули от смеха, хорошо зная, что Роза берет взятки не только деньгами.

— Ты ей конец чокера на груди завяжи, а другой к трактору! — выкрикнул один не из робких посетителей ларька. — Так и в ОБХСС дуй!

— Ты у меня живо отгул на пятнадцать суток схватишь, — закричала буфетчица и достала из халата милицейский свисток.

Посетители ларька замерли. Только обвешанные чокерами, словно по команде, переглянулись и положили стальные тросы на пол.

— Слушай, парень, — оживился бородач, обращаясь к Якову. — Пусть эта зараза кричит, а нам ради такого дела шарнуть надо.

— Кого шарнуть?

— Дурачок… выпить, говорю, надо.

— Зачем?

— Как зачем?

— А вот так, зачем? — повторил Калинкин. — Я, например, культурно решил отдыхать, хоть и в душе погано.

— Ну давай красным побалуемся, — не успокаивался бородач. — Червонца жаль?

— Червонца-то не жаль… с железками вы поторопились.

— Все равно давай… мы сейчас…

Калинкин выложил остаток от десятки, бородач что-то хотел сказать, но, как только буфетчица приставила свисток к губам, он вместе со своими дружками ринулся к выходу.

— Постойте, мазурики! И вам за железки достанется!

Буфетчица преградила пусть бородачу и его компании, пронзительно засвистела.

— Милиция, милиция!

В утепленную дверь ларька просунулась голова дежурного милиционера.

— В чем дело?! — мрачно спросил он.

— Да вот, Петя, опять покоя нет. Этот в серой кепке, — буфетчица кивнула на голосистого остряка, — ругается как сапожник. А эти ларек в гараж превратили — видишь? — Она глянула на чокера. — Готовы к стойке паровоз подкатить, лишь бы ерша накушаться.

— Ваши документы? — так же мрачно спросил дежурный, обратившись к бородатому здоровяку и его компании.

— С собой не носим, — вежливо ответил бородач за своих приятелей.

— Тогда в отделение пойдем.

— И этого, Петя, уводи. — Буфетчица опять глянула на Калинкина. — Он мазуриков спаивает, а они ему железо толкают…

— Вот ведь до чего додумались! И надо же на такое позариться. Пройдемте, гражданин в отделение, — обратился участковый к Якову.

— Нет, я в отделение не пойду.

— Как это не пойдете?

— А вот так, парень, не пойду, и все тут… вины за собой не чую! — Калинкин начинал нервничать.

— Придется пройти, гражданин. — Милиционер взял руку под козырек. — Потому как эти железки краденые, и вы к ним имеете прямое отношение!