Ельцин. Лебедь. Хасавюрт
Шрифт:
Все эти дни отчаянные попытки не допустить штурма Первомайского предпринимал заместитель председателя Совета Федерации Рамазан Абдулатипов. Уже 11 января в середине дня информагентства распространили его слова: «До сих пор никто не может объяснить причины блокирования группы вооруженных боевиков с заложниками в Первомайском, несмотря на то, что была достигнута договоренность с руководством Дагестана об их беспрепятственном продвижении в направлении к Чечне». 13 января Абдулатипов обратился к Ельцину и Черномырдину с настоятельной просьбой лично вмешаться в разрешение ситуации. В своем обращении он вновь отметил, что в результате переговоров руководства Дагестана с террористами «были освобождены более трех тысяч заложников и сам город Кизляр. Но достигнутые договоренности сорваны провокационными действиями федеральных силовых структур. В результате селение Первомайское и оставшиеся заложники блокированы вот уже несколько дней». Продолжение блокады, по словам Абдулатипова, «становится опасным фактором, который может породить несвойственные для дагестанцев антироссийские настроения… Развитие событий в этом направлении недопустимо. Уничтожение террористов необходимо – это бесспорно, но не за счет жизней заложников». Зампред Совета Федерации настаивал на том, чтобы «довести до конца» вариант освобождения заложников, «предложенный руководителем Дагестана Магомадовым», то есть предоставить боевикам возможность вернуться в Чечню.
В этот же день несколько тысяч жителей Махачкалы, Кизляра, Хасавюрта и других расположенных неподалеку населенных пунктов направились в сторону Первомайского, чтобы потребовать выполнения достигнутого в Кизляре соглашения о пропуске террористов в Чечню.
Однако федеральные власти пренебрегли всеми этими требованиями. Толпа дагестанцев числом около трех тысяч человек, пытавшаяся прорваться в Первомайское, уперлась в выставленные вокруг него войсковые кордоны…
Вечером переговоры с Радуевым и его боевиками были прерваны. Им предъявили «жесткие требования, носящие характер ультиматума».
14-го числа развернулась почти уже нескрываемая подготовка к штурму.
Начало штурма
Штурм начался 15 января в 9-00 вертолетной атакой на село. В результате артобстрела было подожжено несколько домов. Бои завязались непосредственно в Первомайском…
Накануне, как стало известно, состоялось экстренное заседание руководства Дагестана. Республиканский лидер Магомедали Магомадов сообщил, что его предложение отпустить боевиков в Чечню, к сожалению, не было поддержано на федеральном уровне, так как российские власти считают, что «нельзя каждый раз прощать террористов, нельзя, чтобы они ушли безнаказанно...».
Как мы помним, ранее у Черномырдина была другая позиция он гарантировал, что боевики, отказавшиеся от своих политических требований, будут отпущены с миром.
Иными словами, МОСКВА ВЫСТАВИЛА РЕСПУБЛИКАНСКОЕ РУКОВОДСТВО ДАГЕСТАНА В РОЛИ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ НЕ ДЕРЖАТ СВОЕГО СЛОВА, что на Кавказе считается одним из самых тяжких грехов. Но что было делать? «Не воевать же нам из-за этого с Россией», растерянно говорил Магомадов.
Вскоре после начала штурма Первомайского в Москве произошла знаменитая сцена, накрепко врезавшаяся в память всех, кто ее видел (а видели ее многие она транслировалась по телевизору). Объясняя, как здорово подготовлена операция, Ельцин сказал журналистам: «Там 38 снайперов, и у каждого своя цель». При этом «в лицах» изобразил, как цепко каждый снайпер держит эту свою цель на мушке, отслеживая все ее передвижения. Эта глупенькая детская притча про 38 снайперов навсегда прилипнет к Ельцину так же, как случай с берлинским полицейским оркестром, которым наш президент по пьяной лавочке взялся дирижировать, и происшествие в Шенноне, когда, «нагрузившись» перед этим в Америке, он не смог выйти из самолета…
[Кстати, Егор Тимурович Гайдар мне как-то сказал, что именно нелепые слова Ельцина о 38 снайперах, свидетельствовавшие, что глава государства плохо себе представляет ситуацию в Первомайском, побудили тогда его, Гайдара, во всеуслышание заявить о разрыве отношений с президентом. Многие, и я в том числе, полагали, что причиной разрыва (который, впрочем, продолжался недолго) было увольнение Чубайса]. Позже, когда по Первомайскому лупили «Грады» и «Шилки», сметая и сжигая всех без разбора, этот наивно-нелепый рассказ про снайперов, предполагающий «точечную» операцию, наверное, многим вспоминался.Из сообщений информагентств:
«15 января, 10-00. Несколько групп боевых вертолетов федеральных сил подвергли обстрелу неуправляемыми реактивными снарядами позиции боевиков, окопавшихся в пределах села…».
«15 января, 13-00. Ситуация в районе села Первомайское не меняется, работают вертолеты и боевые самолеты федеральных сил… Журналисты, находящиеся в полутора километрах от села, сообщают, что отчетливо видно, как оно пылает… После того, как штурмовые группы спецподразделений вошли в Первомайское, огонь из тяжелых вооружений по селу стих. Из самого села, окутанного плотными клубами дыма, доносится автоматно-пулеметная стрельба. Изредка бьют крупнокалиберные орудия. В небе над Первомайским постоянно находятся 10 12 вертолетов огневой поддержки Ми-26… Разрывы видны в районе школы, где до сих пор удерживались заложники».
Как же так? Разве летчикам не известно, кто там удерживается (или, по крайней мере, удерживался «до сих пор»)?
В интервью «Известиям», которое он дал через несколько часов после начала штурма Первомайского, министр по делам национальностей Дагестана Магомед-Салих Гусаев высказал принципиальную позицию руководства республики: крупномасштабную войсковую операцию в Первомайском проводить было нельзя. С боевиками, сказал министр, надо воевать, когда они только еще врываются в республику, в ее города, а не в тот момент, когда в их руках уже оказалось огромное число мирных граждан. В последнем случае война с ними неминуемо заканчивается большими жертвами. Министр вновь высказал сожаление, что полномочия по освобождению заложников, которые президент России передал руководству Дагестана, были прерваны вертолетной атакой в окрестностях Первомайского.
Протесты раздавались и в самой России. Остановить начавшиеся боевые действия призвал президента известный правозащитник депутат Госдумы Сергей Ковалев. «Борис Николаевич, заявил он, так называемая операция по освобождению заложников с огромной вероятностью превращается в операцию по уничтожению заложников… Только вы можете сейчас остановить бессмысленное уничтожение всего живого в Первомайском».
Между тем, несмотря ни на какие протесты, штурм Первомайского продолжался. Из сообщений СМИ: «17 января. Третьи сутки авиация, артиллерия и остальные огневые средства войск без устали молотят по взятому в кольцо селу». «17 января. Федеральные войска продолжают операцию… Утром по селу Первомайское велся непрерывный артиллерийский и ракетный огонь».«17 января, 17-00… Примерно в 14 часов по московскому времени начался массированный обстрел села из ракетных установок «Град»… Корреспондент Франс Пресс, находящийся вблизи Первомайского, зафиксировал восемь залпов из этих установок в течение пяти минут. По селу, представляющему собой дымящиеся руины, наносят также ракетные удары российские вертолеты, слышна артиллерийская канонада».
«18 января, 13-30. Со стороны села Первомайское доносится сильная артиллерийская канонада…».
Вот такая ювелирная, «точечная» операция. Вот такие 38 снайперов. Как писали «Известия» 19 января, несколько дней «из всех видов оружия громили поселок на мирной дагестанской земле, мешая с камнем и землей тела террористов и заложников, женщин, детей и мужчин, имевших святое право на жизнь».
Информационным апофеозом всей операции в Первомайском, по-видимому, стало заявление, сделанное начальником Центра общественных связей ФСБ генералом Михайловым 17 января где-то около семи вечера. Он сказал журналистам, что в данный момент завершается последний этап войсковой операции по овладению селом, что подразделения федеральных войск при мощной артиллерийской и авиационной поддержке подавляют оставшиеся огневые точки боевиков, но… надежды на освобождение каких-либо новых заложников уже нет таковых просто не осталось в живых.