Чтение онлайн

В начале 1993-го, согласно данным ВЦИОМа, Ельцин как политик по-прежнему пользовался наибольшим доверием 22 процента. В апреле он выигрывает всенародный референдум. Однако к концу лета из-за политической пассивности теряет своих сторонников, и в сентябре по рейтингу его впервые опережает Руцкой: у него 17 процентов, у Ельцина – 13.

События 34 октября, когда Ельцин решительно подавил реваншистский мятеж, ненадолго возвращают президенту его приверженцев, о доверии ему заявляют 24 процента опрошенных ВЦИОМом.

Это был последний всплеск ельцинского рейтинга. В течение 1994 года он медленно, но неуклонно снижался.

Весьма заметно упала популярность Ельцина после начала чеченской войны (она не пользуется поддержкой народа). ВЦИОМ приводит такие данные. При ответе на вопрос «Если бы в ближайшее воскресенье состоялись досрочные президентские выборы, за кого бы вы отдали свой голос?» в сентябре 1994-го Ельцин еще получил наивысший среди ведущих политиков балл 15 процентов, но уже в январе 1995-го лишь 6 процентов, в феврале – 7 и в марте – снова 6 (для сравнения, у Явлинского в марте было 10 процентов).

На протяжении 1995 года рейтинг Ельцина продолжал падать. Весь период перед выборами в Думу (они состоялись 17 декабря 1995 года) Ельцин провел либо в больнице, либо в санатории, либо в отпуске на юге. Такая «интенсивная работа», конечно, не могла не сказаться и на его собственном рейтинге, и на голосах, которые достались на думских выборах пропрезидентской партии «Наш дом Россия» – она фактически потерпела провал, получив лишь 10 процентов голосов. Согласно опросу, который ВЦИОМ провел с 17 по 24 октября, наибольшим доверием Ельцин пользовался… лишь у трех процентов избирателей (Лебедю отдали предпочтение 13 процентов, Явлинскому – 12, Святославу Федорову – 10, Зюганову – 9, Черномырдину – 6, Жириновскому – 6; короче говоря, президент пропустил вперед всех своих основных политических соперников).

Вот на таком, почти нулевом, уровне популярности действующий президент находился в начале новой президентской предвыборной кампании – кампании 1996 года. Мало кто верил, что он может выиграть эту кампанию. Многие сомневались, стоит ли ему вообще вступать в нее – баллотироваться на второй президентский срок. Да и сам он колебался…

ЕЛЬЦИН ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ

Колебания у Ельцина, – идти или не идти на второй срок, – повторяю, были, серьезные колебания. Но в конце концов он их преодолел. К этому его понуждала ситуация: уступить власть коммунистам означало перечеркнуть главное дело своей жизни. По утверждению главного ельцинского охранника Коржакова, о своем намерении идти на выборы шеф приватно сообщил ему где-то в начале января. Сам Ельцин в «Президентском марафоне» пишет, что решение идти на выборы он принял чуть раньше в конце декабря 1995-го и что решение это далось ему нелегко. Тем не менее, повествует он об этом весьма пафосно:

«...Я стоял перед жизнью, продуваемый всеми ветрами, сквозняками, стоял и почти падал от порывов ветра: крепкий организм подвел; «ближайшие друзья» уже нашли тебе замену, как стая, которая исподволь, постепенно намечает нового вожака; наконец, отвернулись от тебя и те, на кого ты всегда опирался, кто был твоим последним рубежом, резервом, духовные лидеры нации. А народ... Народ не может простить ни «шоковой терапии», ни позора в Буденновске и Грозном. Казалось бы, все проиграно.

В такие мгновения приходит прозрение. И вот с ясной головой я сказал себе: если иду на выборы выигрываю их, вне всяких сомнений. Это я знаю точно. Несмотря на все прогнозы, несмотря на рейтинги, несмотря на политическую изоляцию. Но вот вопрос: иду ли? Может, действительно пора мне сойти с политической сцены?

НО МЫСЛЬ О ТОМ, ЧТО Я ТЕМ САМЫМ БУДУ СПОСОБСТВОВАТЬ ПРИХОДУ К ВЛАСТИ КОММУНИСТОВ, ПОКАЗАЛАСЬ НЕСТЕРПИМОЙ (выделено мной.
– О.М.)…

В конце декабря я свой выбор сделал...»

Как уже говорилось, одной из главных причин непопулярности Ельцина в ту пору была Чечня. Общество в большинстве своем реагировало на кровавую бойню совершенно здраво и адекватно – была против нее.

(Как подумаешь: что с ним, с обществом, случилось потом, при Путине, когда возобновленная им война получила почти единодушное одобрение народных масс? Как быстро могут меняться преобладающие общественные настроения!)

Собственно говоря, никто «наверху» не предполагал, что война на Юге так затянется. Мы ведь помним хвастливые заявления Грачева после разгрома чеченской «оппозиции» (промосковской «оппозиции» режиму Дудаева): дескать, если бы дело чеченского умиротворения было поручено ему, он бы с ним справился за два часа с одним парашютно-десантным полком.

Вот ему и поручили…

Никто в ту пору не допускал даже мысли, что президентская предвыборная кампания 1996 года будет проходить на фоне войны войны неправедной, несправедливой. Проигранной еще до того, как она началась. В декабре-то 1994-го, когда чиркнули спичкой, казалось: до очередных президентских выборов времени эвон еще сколько!

В последний раз перед началом выборной кампании наш великий полководец, он же министр обороны, попытался добиться стремительной победы в Чечне аккурат в новогоднюю ночь 1994 1995 года. Бросив на штурм Грозного мальчишек Майкопской мотострелковой бригады. То ли по пьянке (отмечал свой день рождения), то ли на трезвую голову, но при затуманенном рассудке послал их на верную смерть. Они и погибли почти все…

Отчего же не удалась скоропалительная виктория? Объяснения быстро отыскались: не учли то да сё, недооценили противника, разведка плохо сработала… Ну да, наверное, и это было. Однако главное, конечно, заключалось в ином. В несправедливости, а потому и непопулярности этой войны, единственная причина которой бездарность, а может быть, и корыстная незаинтересованность высокопоставленных чиновников, не сумевших (или не захотевших) решить проблему мирным способом.

Была, впрочем, и еще одна причина.