Чтение онлайн

— Прием стабильный, все системы работают штатно. Можно начинать, — доложил я инженерам Штерну и Никольскому, взглянув на телеметрию.

Никольский кивнул и повернулся к нам с Антоном, спросив:

— Готовы?

— Как никогда, — ответил я, поправляя тяжелую бинокулярную маску.

Никольский что-то проверил на своем отладочном компьютере, затем дал отмашку.

— Запускаем!

И роботы с красными звездами на броне и с бортовыми номерами, нанесенными на их спины белой краской по трафаретам, выдвинулись из лаборатории. Я переключился на первого робота. На окуляры бинокулярной маски транслировалось изображение, словно бы это я сам топал вперед на боевое задание. Ведь андроид с бортовым номером 003, через которого я смотрел, шел впереди маленького отряда. Провожаемые недоуменными взглядами беженцев и военных, трое роботов, вооруженных на этот раз, помимо штатного энергетического оружия, еще и немецкими пулеметами, снятыми ради такого случая с трофейных мотоциклов, вышли из крепости и двинулись в обход деревни Ягодовки прямо в сторону темного леса.

Взяв на себя обязанности командира отряда, мой робот 003 шагал впереди, и его гидравлические суставы, усиленные сверхпрочными жгутами искусственных мышц, способных сокращаться словно настоящие мышцы от воздействия электрических импульсов, работали плавно, не издавая никакого лишнего шума. Ведомому роботу 004 я приказал прикрывать 003 спину. А сзади топал 002, управляемый Антоном. Если только синелицые попытаются напасть сзади, он встретит их огнем. Боевые машины продирались по лесу полтора часа, когда тепловизоры начали показывать силуэты впереди за деревьями.

— Они уже близко, — сказал Антон.

Я переключился на основную камеру. Между деревьев двигались силуэты людей с топорами. У всех еще и щиты. И их было много.

— Они не ждут нападения, — пробормотал Антон.

— Тем хуже для них, — ответил я, продолжая наблюдать за обстановкой глазами робота, словно в компьютерной игре от первого лица.

Скоро ситуация прояснилась. Оказалось, что синелицые устроили в пяти километрах за Ягодовкой на берегу лесного озера свой лагерь. Когда первый робот вышел на берег, синелицые его заметили не сразу. А, как только заметили, то замерли и лишь перешептывались, указывая на странную металлическую фигуру в темноте. Потом раздался крик их главаря. И тут же кто-то противно затрубил в рог.

Я нажал на спуск на своей гашетке дистанционного управления. И пулемет в руках робота рявкнул короткой очередью. Трассирующие пули прошили передних воинов. Их щиты разлетелись в щепки, несколько тел рухнуло на землю. На мгновение воцарилась тишина, поскольку остальные синелицые тут же рассредоточились, отскочили от берега озера и попрятались за деревья и по кустам подлеска. Потом снова взревел рог, и град стрел посыпался из зарослей в сторону робота.

— Броня крепка. И стрелы бесполезны против нее, — сообщил я Антону, чей робот с бортовым номером 002 остановился позади, не выходя на открытое место и наблюдая, как стрелы отскакивают от корпусов 003 и 004.

— Дай им еще! — эмоционально воскликнул Антон.

Мой второй робот сдвинулся влево на несколько метров и открыл огонь с фланга. Синелицые запаниковали и начали отступать, но робот, которым управлял Антон, не давал им быстро отступить, выйдя им в тыл и стреляя короткими очередями.

Но, праздновать победу еще было рано. Командир синелицых оказался сообразительным, приказав одной группе своих воинов заманивать роботов, убегая от них, а вторая группа в это время обходила место боя по широкой дуге за деревьями. И мы едва не упустили ее из виду, развернувшись в их сторону только тогда, когда те уже подобрались вплотную. Выпрыгивая из-за деревьев с разных сторон, они наскакивали на каждого андроида со спины, обрушивая удары своего холодного оружия. Вот только, они не учли прочность брони, от ударов в которую лезвия топоров лишь тупились, а копья — ломались, не причиняя андроидам вреда. И потому вскоре для синелицых бой закончился полным разгромом. Сбежать дальше в чащу удалось лишь их главарю с двумя или тремя приспешниками. А все остальные синелицые были мертвы.

Когда наши шагающие боевые машины благополучно возвратились к лабораторной башне, Вайсман сказал:

— Ну вот, будем считать, что испытания прошли успешно. Теперь эти роботы окончательно доказали свою полезность и способность эффективно действовать не только на открытой местности, но и в лесу. А потому мы вполне можем задействовать их против немцев.

— Разумеется, — подтвердил Никольский.

А Вайсман кивнул и объявил:

— Тогда начнем завтра с утра. А сегодня Антон и Леша пусть доделывают молниевые корректоры-отражатели. Завтра нам предстоит проверить мою новую теорию «карточной колоды».

— Хм, никогда о такой теории не слышал, — пробормотал Штерн, который тоже присутствовал в лаборатории.

— Она пришла мне в голову, как только в мои руки попал столь замечательный инструмент для сложных расчетов. Вот этот удивительный компьютер, — ученый указал на голографический интерфейс, проецируемый перед ним из глаз робота, оставшегося без ног. — Так вот, мои новые расчеты, сделанные с помощью компьютера, показывают, что области пространства можно тасовать во времени, словно карты в колоде. И, если эта теория подтвердится, тогда мы сможем производить эвакуацию не предметно, а сразу целыми участками земной поверхности, как бы меняя их во времени местами. Для этого просто понадобится ограничить конфигурацию подменяемого участка этими самыми молниевыми корректирующими отражателями. И тогда разряд, запущенный из пробойника, не будет хаотичным, а упорядочится по границам подменяемого участка. В сущности, минимально достаточно использовать для этой цели один пробойник и два корректора-отражателя. В этом случае наш подменяемый участок будет иметь форму треугольника. А для более сложной конфигурации участка число корректирующих отражателей следует увеличить.

— Иными словами, профессор, если я правильно понял, то вы предлагаете не перевозить сюда имущество из 1941 года, а перемещать земельные участки целиком вместе со всем, что на них находится? — удивился Штерн.

— Да. Мы ограничены лишь мощностью нашей установки. А ее мощность ограничена, к сожалению, мощностью используемых молнитронов, — кивнул Вайсман. — Потому участки будут не слишком большими. Примерно километр на километр, не больше. Тем не менее, таким образом из 1941 года можно переместить сюда много чего.

— Но, почему именно 1941 год? Нельзя ли тогда перемещать сюда куски пространства из других лет, например, из мирного времени? — поинтересовался Никольский.

И Вайсман объяснил:

— Дело в том, что установка была запущена в 1941 году. И в момент первого пробоя создался некий хроноякорь, который закреплен именно в этом времени. Можно считать, что там находится точка опоры всей конструкции. И потому мы всегда возвращаемся к ней. Как ее сдвинуть или изменить, я пока не знаю, а экспериментировать наугад в этом плане опасаюсь, потому что последствия для нас могут быть необратимыми и даже губительными.

— Значит, перетасовывать куски пространства во времени вы уже способны, а отвязаться от 1941 года — нет? Так, что ли? — спросил Никольский.

— К сожалению, у меня не хватает знаний. Я не знаю, как можно добиться результата. Потому для консультаций мне необходим специалист в этой области из будущего. А вы меня, признаться, разочаровали тем, что у вас там в будущем, даже в вашем 2093 году, подобных специалистов не имеется, — проговорил ученый.

— Да. Ваши опыты и теоретические выкладки, пожалуй, уникальны. И почему-то подобные темы наукой последующих десятилетий не разрабатывались. Словно про них навсегда забыли, — кивнул Никольский.