Двое в доме
Шрифт:
Елена Дмитриевна, согнувшись, подходит к умывальнику, наливает полстакана холодной воды и пьет. Она понимает, что оттягивает чтение Вериного письма. Но вот и это письмо вскрыто. Предчувствие Елены Дмитриевны сбывается. Вера пишет, что Дмитрий подал на развод, о чем уведомил ее, Веру. Вера прекрасно знает, что разлад в их семье и предстоящий развод, и ребенок без отца — дело ее, Елены Дмитриевны, рук. Вера всегда считала, что Елена Дмитриевна эгоистка до мозга костей, для которой самое важное, чтобы помнили о ней и с ней носились; теперь она в этом безоговорочно убедилась. Яблоко от яблони недалеко падает; такой же мерзкий эгоист и ее, Елены Дмитриевны, разлюбезный сын Дима. Точка. Даже подписи нет.
Елена Дмитриевна складывает письмо вдвое. На миг она перестает понимать, где находится и что ее окружает. Не в своей же квартире, не среди же кухонных предметов! В этом привычном обжитом мире не могло появиться такое бешеное, несправедливое письмо. Не сошел ли кто-нибудь из них с ума? Елене Дмитриевне хочется закричать и чтобы прибежали к ней на помощь. Никто никогда не обижал, не оскорблял ее так сильно. Как же теперь Сережа? Он же боготворит Диму. Что будет с Димой — в сорок один год начинать все сначала. Когда встанет на ноги Оленька? Получит ли Виктор квартиру? Зря она радовалась за Леонида — успех вскружит ему голову, а если пойдут большие деньги, тем хуже… Благополучно ли родит Катя? ей уже тридцать один… Здоровый ли будет ребенок? Аллочка, милая, как у нее-то все получится? Надя умирает… Когда Дима прилетит?
Все эти мысли быстро и беспорядочно проносятся в голове Елены Дмитриевны. Сердце у нее сжимается от страха и тоски — непостижимая жизнь! — и она слышит голос Павла Матвеевича:
— Лена! — зовет он. — Принеси, пожалуйста, водички…
Елена Дмитриевна встает — господи, как дико болит желудок, — наливает воды в стакан и несет в спальню.