Чтение онлайн

— Я стараюсь. — Он сжал сэндвич и откусил. — Черт, как вкусно, — пробормотал он с набитым ртом. — Ешь.

— Есть, босс.

Я откусила и ахнула от удивления.

— Объедение.

— Боже, как вкусно. Мэм… — Нейт указал на свой сэндвич, привлекая внимание официантки, которая смотрела на него как завороженная. — Мне еще один.

— Второй? — удивилась я, глядя на оставшуюся у него половину.

— Хорошего всегда надо брать про запас, Стелла. Кто знает, когда это повторится.

— Пф-ф, — я сделала глоток Dr Pepper, — твое жизненное кредо?

— Нет, есть и получше.

— И ты собираешься читать мне проповеди каждый раз, когда мы вместе? — я сморщила нос. — Изображать старшего брата?

— Эээ, нет, — в его голосе прозвучало предупреждение. — Это уже извращение, учитывая, что прямо сейчас я представляю, как твои трусики валяются в моей спальне на полу.

Он откусил еще кусок сэндвича, закрывая тему, а я отломила кусочек питы и отправила его в рот.

Нейт усмехнулся.

— Что?

Но я уже знала ответ.

«Ксанаду».

То, что должно было быть быстрым перекусом, в итоге обернулось долгой, душевной беседой. Нейт рассказал мне о своей сестре Никки, которая, как и моя сестра, была на пять лет старше него, но уже замужем и с четырьмя детьми. Она жила в Джорджтауне, городке под Остином, вместе с его родителями, которые, по словам Нейта, были состоятельными республиканцами, благочестивыми христианами и не терпели никакого дерьма. Батлеры были всем друг для друга и прожили в браке уже более тридцати лет, совсем как мои родители. Нейт играл в баскетбол в старшей школе и почти был задрафтован на первом курсе колледжа. Он окончил Техасский университет в Остине, как и я, но остался в Остине, чтобы быть ближе к семье. Он был, по сути, семейным парнем, но в ближайшее время семью заводить не планировал. Всё его внимание было сфокусировано на газете.

— Почему ты вообще захотел писать? — спросила я, непроизвольно копируя его позу.

— Ты, наверное, сочтешь это полной ерундой, — он пожал плечами. — Слишком сентиментально.

— Расскажи, — я устроилась поудобнее на скамейке, приятно уставшая и с полным животом. За окном за спиной Нейта шел дождь, а мы потягивали остывший кофе. Наша официантка, еще недавно такая внимательная, уже давно махнула на нас рукой, сдавшись в попытке привлечь внимание Нейта, хотя сэндвичи мы доели час назад.

— Одиннадцатое сентября109. Вернее, одна из историй о погибших. Это был последний ответ, который я ожидала услышать.

Он провел рукой по густым волосам, наклонился вперед и оперся предплечьями о стол, а пиджак забросил на спинку сиденья.

— Значит, сижу я на заднем сиденье машины родителей после второй операции на колене. До сих пор не выбрал специальность, потому что был уверен: буду играть за Mavericks110. — Он закатил глаза. — И вот, я читаю статью какого-то парня. Я даже не помню его имени, и это позор, потому что я бы хотел однажды поблагодарить его. И я, значит, читаю историю о мужчине, который пытается передать своей охваченной ужасом жене, как сильно он ее любит, перед самой смертью. Он в ловушке во второй башне. А она пересказывает эту историю репортеру, который передает ее эмоции так ярко, что я буквально их почувствовал. Сама история была невероятной. Они были из одного города, переехали в один мегаполис и встретились где-то, черт возьми, в Исландии. Оба пропустили свой первый рейс, на котором сидели бы рядом. Они узнали об этом уже после того, как начали встречаться. Для них это была просто череда каких-то чудесных случайностей, что свели их вместе. Они были женаты шестнадцать лет.

Он уставился куда-то позади меня, будто знал их лично, а затем покачал головой.

— Эта история сделало со мной что-то, чего я не могу объяснить, Стелла. Судьба свела их вместе, а один ужасный акт ненависти всё разрушил.

— Ахренеть…

— Я рыдал как младенец, — признался Нейт. — Я рассказывал эту историю всем. Абсолютно всем. Днями я просто пересказывал ее снова и снова всем, кто был готов слушать. Мои друзья думали, что я спятил, и в каком-то смысле так и было. Я должен был рассказать историю Кейры и Дэвида.

— И родился писатель, — добавила я.

— Хотел бы я найти ту статью, — он поставил наши пустые тарелки друг на друга. — Я должен навестить Дэвида.

— Поразительно, — сказала я, разглядывая Нейта. — Вся эта история.

— Я тоже так подумал. Достаточно, чтобы посвятить остаток жизни тому, чтобы другие могли читать подобные истории.

— Значит, человеческие судьбы — твоя стихия?

— Абсо-блядь-лютно. Каждый день где-то рождается новая история — такая же невероятная, вдохновляющая и разбивающая сердца. Я подсел на это тогда, а со временем и на журналистику вцелом.

— А потом появился Speak.

— Ага, — ответил он с теплотой, светлой грустью, от которой он вдруг выглядел моложе своих лет. И на мгновение я увидела в нем того самого парня, держащего в руках газету, позволяя эмоциям захлестнуть себя с головой.

— Одиннадцатое сентября изменило судьбы многих людей. И это не ерунда, это великая история сама по себе, Нейт. Смерть Дэвида изменила и твою жизнь.

— Да, это правда.

— Ты всегда так много читал?

— Всегда, но был один нюанс. У меня дислексия111. И никогда в жизни не думал, что у меня вообще может быть будущее в писательстве. Всё свое время я вкладывал в баскетбол.

У меня отвисла челюсть.

— Моя мама заметила это рано. Она читала мне каждую ночь, когда я был маленьким. Когда дошло до того, что у меня уходили часы на книгу, которую можно прочитать за тридцать минут, именно тогда она и обратилась к моей учительнице. — Он вздохнул. — Мисс Мэри Цайглер. Я обожал эту женщину. Клянусь, впервые я влюбился в шесть лет. Она разбила мне сердце, когда вышла замуж за мистера Поттера. — Он с невозмутимым видом добавил: — Мэри Поттер.

Я откинула голову и рассмеялась.

— Я прошел всё: фонетику, лексические семинары — всё подряд. А свое разочарование вымещал на мяче. Мои родители, в основном мать, заставляли меня читать каждый день. Каждое утро в доме лежала свежая газета, почти в каждой комнате. И еще одна в машине, по пути на тренировку. Я предпочитал короткие тексты, а не книги, в которые не мог погрузиться и не бросить на полпути.

Я была ошеломлена… и впечатлена.

— Не можешь отложить книгу?

— Какой там! Я проглатываю их за день от корки до корки. Иначе не могу. Зависимость от кайфа чтения и дислексия. Ну не подстава? — Он тихо рассмеялся. — Но в детстве, когда мама читала мне вслух, истории по-настоящему захватывали меня. Они, будто волной, обрушивались на меня, и я не мог насытиться этими образами в своей голове.