Драконье горе
Шрифт:
– Хорошо бы увидеть вещий сон… – вдруг негромко проговорил Вигурд. – Тогда бы мы точно знали, удастся нам найти Демиурга или нет.
– Я предпочитаю не знать этого, – также негромко проговорил я.
– Почему?… – Голова Вигурда приподнялась с подушки.
– Мне хотелось бы во всех моих делах рассчитывать только на свои силы… и на силы моих друзей. А знать заранее, что у тебя получится или не получится… Не знаю, мне кажется, такое знание должно расхолаживать…
– Ну почему… – попытался возразить маркиз и вдруг согласился: – Хотя, наверное, ты прав.
Мы снова замолчали, и скоро по ровному едва слышному дыханию юноши я понял, что тот заснул. А у меня из головы все не выходил наш вечерний разговор, слова старого слепого деда. Все, что он говорил, было правильно, справедливо… и все-таки что-то мешало мне полностью согласиться с ним. Может быть, история Земли, история человеческой цивилизации. Вся эта история, как на незыблемом основании, стояла на ЛОРДЕ! На ПОВЕЛИТЕЛЕ! Даже сейчас, в самых наших распредемократических странах, лорд, выбранный всем народом, творил практически, что хотел, и ни один закон не позволял спросить с него за содеянное!
Так, может быть, иначе нельзя?… Может быть, это единственно возможный способ человеческого существования?! Но как же тогда наша человеческая душа, которая способна творить любое волшебство?! Или не любое?! А может быть, у нас вовсе и нет души, и мы не люди, а… сквоты! Барон Торонт мечтает получить душу, но он хотя бы знает, что у него ее нет! А наши «бароны», наши «лорды», спикеры и президенты – они имеют души?!
Эти странные, бессвязные и лихорадочные размышления незаметно перешли в такой же бессвязный, лихорадочный сон. Я что-то кому-то доказывал, какие-то насмешливые лица мелькали перед моими глазами, безразлично слушали мою прерывистую, сбивчивую речь, покровительственно улыбались и отворачивались, ничего мне не отвечая. А я горячился, метался от одного лица к другому и вдруг увидел перед собой старое, обрамленное снежно-белыми волосами лицо нашего хозяина. Он смотрел на меня острым изучающим взглядом темных пронзительных глаз, словно оценивая, насколько я честен… сам с собой, а потом негромко произнес:
– Благородство нужно беречь в себе. И поступать, как должно благородному сэру. Надо соответствовать понятию «благородство» и тогда ты сможешь прямо смотреть в глаза всем. А что еще нужно благородному сэру?!
И все мои видения исчезли, словно их стерло мокрой губкой. Было темно и тихо. Я понял, что лежу с открытыми глазами, а за окном стоит глухая лесная ночь. А рядом с моей постелью смутно белела высокая призрачная тень. Я сосредоточил взгляд на этом странно ускользающем видении и мгновенно узнал Эмельду.
«Слушаю тебя…» – мысленно обратился я к ланнан ши, и она сразу же ответила:
«Ты хотел знать, о чем будут говорить принц и граф Альта… Я пришла рассказать тебе это… Смотри…»
На секунду она замолчала и словно придвинулась ближе, а потом ее фигура потеряла форму, расплылась зыбким облаком, окутав всю комнату едва заметным призрачным сиянием. Через секунду в этом сиянии проступили несколько темных пятен. Они стали быстро уплотняться, пока не приобрели очертаний двух мужских фигур. Одна из них сидела за письменным столом, вторая стояла напротив. Во всей сформировавшейся «картинке» четкими, ясно видными, были только эти две фигуры, окружающая их обстановка была зыбкой, размытой, смазанной, как на плохом негативе.
Но в следующий момент я перестал рассматривать это видение и весь обратился в слух – начался разговор принца с графом Альта, двенадцатым лордом Сорта.
– Я очень недоволен тобой, граф, очень недоволен!…
– Чем я мог вызвать недовольство моего принца?! Моя преданность императорскому дому и членам его фамилии общеизвестна, и что бы я ни делал, вся моя деятельность направлена на укрепление власти императора… – Голос графа неуловимо изменился, стал чуть вкрадчивее, интимнее. – А императором я давно считаю… тебя, принц, моего товарища по императорской военной школе…
– Да?! Тогда объясни мне, с какой стати ты с таким тщанием укрепляешь свой замок? От кого ты собираешься защищаться?! Тебе кто-то угрожает?!
– Я укрепляю свой замок?! Принц, тебе неверно донесли! Ни о каких укреплениях и речи не идет! Можешь в любое время приехать в Сорта сам и убедиться, что его стены все такие же обветшалые!
– Только приблизиться к этим обветшалым стенам нет никакой возможности! Чуть ли не на километр от стен все обложено боевыми заклинаниями! Или скажешь, что это не так?!
Граф пожал плечами, словно разговор зашел о сущей ерунде:
– Принц, вполне возможно, что кое-где вокруг замка действительно можно наткнуться на забытые заклинания, ты же знаешь, что некоторое время назад я усиленно изучал магию, и боевую в том числе… Но чтобы специально расставлять магические ловушки!… У меня этого и в голове не было! И потом, общеизвестно, что мы… сквоты… не в состоянии овладеть магией в достаточной мере…
– Так значит, твои занятия ничего тебе не дали?…
Было похоже, что графу удалось увести принца от опасной для себя темы. Ответил на вопрос он с видимым огорчением:
– Ничего особенного… Я, правда, умею теперь с помощью заклинания разжигать огонь в камине, но мои слуги могут делать то же самое не хуже и без всякой магии… А попытки моей феи научить меня настоящей магии – боевой или философской, никакого результата не дали. Видел бы ты, принц, как она смеялась над моими потугами!…
– Значит, Красные Шапки поступили к тебе на службу без всякого магического принуждения?
Принц задал этот вопрос самым небрежным тоном, но для графа он, похоже, явился полной неожиданностью. Альта быстро посмотрел вокруг, словно проверяя, не вошла ли в кабинет стража, и его рука, лежавшая на эфесе меча, чуть дрогнула. Однако ему удалось совладать с собой, и ответил он почти спокойно:
– Принц, у меня в гарнизоне действительно бывает иногда по нескольку Красных Шапок, но это… э-э-э… мои соседи. Они поселились в развалинах замка Штроп, бывшей резиденции моих предков, и иногда… помогают мне в кое-каких делах. Ни о каких постоянных формированиях этих фейри в моих войсках не может быть и речи…
Принц, казалось, удовлетворился этим ответом, хотя я сильно сомневался, что он полностью поверил графу. Его следующий вопрос показал, что верховная власть имеет и другие основания для недовольства графом.