Дом
Шрифт:
руку.
– Я приду к тебе через пару минут, – сказал ей Гэвин, убирая волосы с ее
лица. Он кивнул в сторону стойки регистрации. – Мне нужно ответить тут на
пару вопросов и заполнить документы, а потом меня отпустят к тебе.
Он поцеловал уголки ее губ, осознавая, что это ложь. Гэвин знал, и, может, знала и сама Дэлайла, что они не пустят его к ней, пока она здесь. Но, уставшая
и измученная болью, она сдалась и обняла его в последний раз, вложив в его
ладонь телефон.
– Давал сказал, что будет, – прошептала она. – Передашь это ему вместо
меня? А то родители заберут.
Он кивнул и поцеловал ее в висок, глядя, как ее уводят из зала, и как за ней
закрылись двери. Отрезав от него.
– Может, вы расскажете нам, что случилось? – заговорила с ним медсестра
тридцати лет. Она выглядела вполне приятной, как он предположил, но что-то в
ней было – в измученном выражении лица и почти радостном желании поймать
его на чем-нибудь, – из-за чего она сразу ему не понравилась.
– Конечно.
Он сел у передней стойки и перевел взгляд от женщины, сидевшей перед
ним и печатавшей, к дверям в приемный покой.
– Имя?
– Гэвин Тимоти, – ответил он.
– Ее парень.
Он взглянул на медсестру. Она колко произнесла слово «парень», будто это
обвинение.
– Да.
– Можете рассказать, что случилось?
– Не знаю, – произнес он и опустил голову на руки. Попытки объяснить
выглядели бы так жалко. Кто мог ему поверить? – Она ушла на второй этаж и
закрыла дверь. Я услышал крик и пошел за ней. Вот и все.
– И все?
– Да.
– И вы уверены, что там больше никого не было, Гэвин?
Она говорила медленнее, чем нужно, словно ему требовалось втолковать
вопрос. Ее улыбка была полна боли и снисхождения, и когда он не стал
вдаваться в подробности или не рассказал ей то, что ей хотелось услышать, она
заправила прядь тусклых рыжих волос за ухо и сделала запись.
– Вам стоит сесть там, – сказала она, указывая пожеванным концом
карандаша на зону ожидания. – Нам понадобится снова с вами поговорить, так
что, пожалуйста, не уходите, – она посмотрела на него взглядом, говорившим:
«Я слежу за тобой, оставайся там, где сказано», а потом взяла свои записи и
отошла.
И в это время в двери вошел Давал, весь потный и в футбольной форме.
Гэвин не помнил, когда в прошлый раз был настолько рад видеть кого-то кроме
Дэлайлы.
– Как она? – в панике спросил Давал.
– Они сейчас приводят ее в порядок, – ответил ему Гэвин.
– Приводят в порядок? Она сказала, что ничего серьезного!
Гэвин вскинул руки, чтобы успокоить Давала, и прошептал:
– Так и было, и она в порядке. Честно.
– С ней все нормально, ты уверен?
– Уверен, – Гэвин вывел его из главной комнаты ожидания в коридор, и, удовлетворившись информацией, что Дэлайла не при смерти, Давал пошел за
ним.
– Расскажешь, мне, что, черт возьми, происходит?
Гэвин не знал, с чего начать.
– Знаешь, мой дом не… – он не мог подобрать правильное слово. Не в себе?
Не безопасен? Одушевленный? – Ненормальный, – вот, этого было достаточно.
Давал прищурился.
– Ты что, хочешь сказать, это сделал твой дом?
– Так сказала Дэлайла, – возразил Гэвин.
Давал посмотрел на него еще мрачнее.
– Но ты ей не веришь.
– Верю, но…
– Но что? Что на самом деле с ней произошло?
Гэвин рассказал ему все, что знал: как Дэлайла опасалась дома, как он
пригласил ее на ужин, думая, что им нужно позволить Дому принять их. Затем
он объяснил, что Дэлайла рассказала о тараканах и статуэтке мамы в ванной,
как она потерялась в комнатах и была атакована душем. Он отметил, что сам не
видел ничего из этого. И добавил, что складывалось впечатление, будто кто-то
оставил на ее руке клеймо в виде отпечатка руки.
Давал несколько мгновений смотрел на Гэвина, а потом отвел его к
автомату.
– Я не ел после тренировки. Сразу побежал сюда. Так напугался, что
кажется, сейчас отключусь. Ты не против, если я… – он дрожащей рукой указал
на ряды батончиков в разноцветных упаковках.
Гэвин покачал головой.
– Как думаешь, Дэлайла ведь не… – спросил он и тут же пожалел об этом.
Давал вытащил деньги из кармана и тут же застыл.
– Ты серьезно?
Гэвин поморщился и потер рукой лицо.
– Нет. Нет. Я знаю, что Дэлайла не навредила бы себе. Просто та ванная –
единственное место, где я чувствую, что я один. Если же это не так, то мне
сложно с этим смириться…
– Где была твоя мама во время всего этого?
Гэвин замолчал, быстро заморгав. Давал явно начал верить в рассказы о
Доме и думал, что мама Гэвина была где-то там.
Все в городе думали, что она была там.
Он тут же спросил:
– Ты ее когда-нибудь видел? Мою маму?
Гэвин наблюдал, как Давал вытащил из кармана две мятые купюры и
попытался расправить их об угол автомата.
– Вообще-то нет, – начал Давал. – Никто ее не видел, – он посмотрел на