Чтение онлайн

После вступительных аккордов банджо послышался простодушный тенор. Все пятеро по давней привычке внимательно слушали. Ведь они на протяжении целых семи лет зависели исключительно от передач Дэнджерфилда, они осознали это — радио стало буквально частью их естества, их привычной реакцией. И все же… — Бонни чувствовала, что окружающие ее люди испытывают чувство стыда и отчаяния. Никто из присутствующих до конца не понимал, что же именно произошло, лично же она ощущала лишь жалость к ним. Они снова получили своего Дэнджерфилда, и в то же время — нет; они получили лишь видимость, оболочку, но чем же это являлось по сути? Чем-то вроде какой-то нежити, вроде призрака — оно не было живым, не было осязаемым. Его можно было слышать, и, тем не менее, оно было пустым и мертвым. Оно обладало особенным качеством, как будто ледяной холод и одиночество объединились, чтобы заключить человека на спутнике в какой-то новый кокон. Оболочку, которая подгоняла живого человека под себя, и постепенно убивала его.

«Медленное убийство, постепенное уничтожение Дэнджерфилда, — размышляла Бонни, — было явно намеренным, и совершалось оно… нет, не из космоса, не откуда-то там, неизвестно откуда — нет, оно планомерно проводилось отсюда, снизу, с его родной планеты. Дэнджерфилд умер не от долгих лет одиночества; его сгубило планомерное воздействие с поверхности того самого мира, который он так старался объединить. Если бы Дэнджерфилд был в состоянии плюнуть на нас, — размышляла она, — сейчас он был бы жив. Именно в то время, когда он слушал нас, принимал наши послания, его убивали, а он и понятия об этом не имел.

Впрочем, скорее всего, он и сейчас об этом понятия не имеет, — решила она. — Скорее всего, все происходящее просто совершенно сбивает его с толку, если он только мало-мальски способен воспринимать окружающее.

— Это просто ужасно, — уныло заметил Гилл.

— Да, ужасно, — согласилась Бонни, — но неизбежно. Уж слишком он был уязвим там у себя на спутнике. Если бы этого не сделал Хоппи, то рано или поздно обязательно нашелся бы еще кто-нибудь.

— И что же нам делать? — спросил мистер Харди. — Если уж вы так уверены в этом, то, может, нам лучше…

— Ну, конечно же, — сказала Бонни, — мы уверены. Сомнений нет. А вы считаете, что мы должны послать к нему делегацию, и попросить его прекратить все это? Интересно, как бы он отреагировал на это. «Насколько близко мы вообще смогли бы подойти к этой его до боли знакомой хижине, прежде чем он бы нас уничтожил. Возможно, мы и сейчас находимся чересчур близко — даже сидя в этой комнате, — подумалось ей.

Нет, — продолжала размышлять Бонни, — ни за что на свете не стала бы к нему приближаться. Более того, по-моему, самое разумное — бежать, куда глаза глядят. Попробую уговорить Гилла, а если он не согласится, то — Стюарта, а не его, так еще кого-нибудь. Главное — не останавливаться, не оставаться подолгу на одном месте, и тогда, возможно, Хоппи меня не достанет. Сейчас я просто слишком испугана, и мне нет дела до остальных. Сейчас меня заботит лишь моя собственная участь».

— Послушай, Энди, — вслух сказала она. — Я хочу уехать.

— Хочешь сказать, из Беркли?

— Да, — кивнула она. — Вниз по побережью до Лос-Анджелеса. Я уверена, мы справимся. Мы доберемся дотуда, и будем в безопасности. Это точно.

Гилл ответил:

— Но я просто не могу уехать, дорогая. Мне нужно вернуться в Уэст-Марино. У меня же бизнес, и я не могу его так запросто бросить.

Бонни удивилась.

— Ты собираешься обратно в Уэст-Марино?

— Разумеется. А что? Не можем же мы все бросить только потому, что Хоппи выкинул дурацкую шутку. Нет, просто глупо требовать от нас такого. Думаю, и сам Хоппи, такого бы не потребовал.

— Так еще потребует, — возразила она. — Со временем он потребует всего. Я точно знаю, я просто предвижу это.

— Тогда дождемся этого, — сказал Гилл. — А пока будем заниматься своим делом. — Обернувшись к Харди и Стюарту Маккончи, он сказал: — Все, больше нет сил. Поверьте, завтра нам есть что обсудить. — Эндрю встал. — Может, все еще и образуется. Не следует впадать в отчаяние. — С этими словами, он хлопнул Стюарта по плечу. — Верно я говорю, а?

Стюарт ответил:

— Однажды мне уже довелось прятаться в подвале. Неужели снова придется пережить такое? — Он обвел взглядом присутствующих, дожидаясь ответа.

— Да, — сказала Бонни.

— Тогда я готов, — сказал он. — Но в тот раз я все же выбрался из подвала — я не остался там. И смогу выбраться еще раз. — Он тоже встал. — Гилл, можете переночевать в моей комнате. А вы, Бонни, оставайтесь с Харди.

— Да, — кивнула Элла Харди. — У нас для вас найдется местечко, миссис Келлер. А со временем найдем что-нибудь более подходящее.

— Отлично, — машинально откликнулась Бонни. — Просто прекрасно. — Она потерла глаза. «Да, хорошо бы как следует выспаться, — подумалось ей. — Это бы очень помогло. А что потом? Поживем — увидим.

Если только, — вдруг пришло ей в голову, — доживем до завтра».

Неожиданно, Гилл спросил:

— Слушай, Бонни, а тебе трудно было поверить в эту историю с Хоппи? Или ты поверила сразу? Неужели ты так хорошо его знаешь? До конца понимаешь его?

— Мне кажется, — сказала она, — с его стороны, это очень смелый поступок. Но именно этого и следовало от него ожидать. Теперь он дотянулся туда, куда не смог дотянуться ни один из нас. Как он сам выразился, у него теперь длинные, очень длинные руки. Он полностью компенсировал свою физическую неполноценность. Остается только восхищаться им.

— Верно, — кивнул Гилл. — Я и восхищаюсь. Да еще как.

— Если бы я была полностью уверена, что он этим и удовольствуется, — продолжала Бонни, — я бы так не боялась.

— Кого мне по-настоящему жаль, — сказал Гилл, — так это Дэнджерфилда. Только представьте, лежит там на своей койке без сил, больной, и только и может, что слушать.

Она кивнула, но постаралась не думать о Дэнджерфилде. Это было просто невыносимо.

Эди Келлер в халате и тапочках спешила по тропинке к хибаре Хоппи Харрингтона.

— Скорее, — сказал внутри нее Билл. — Они говорят, мол, он знает о нас; мол, мы в опасности. Если бы нам удалось подобраться к нему поближе, я бы сымитировал кого-нибудь из мертвых, кто напугал бы его, потому что он боится мертвецов. Мистер Блейн говорит это потому, что мертвецы для него вроде отцов, множества отцов, и…

— Тихо, — оборвала его Эди. — Дай подумать. — В темноте она сбилась с пути, и теперь не могла отыскать тропинку через дубовую рощу. Девочка остановилась, тяжело дыша от быстрой ходьбы, и попыталась сориентироваться по тусклому лунному серпу над головой.