Чтение онлайн

Из динамика донесся едва слышный ироничный голос.

— О’кей, Стокстилл. Так и быть, давайте попробуем эти ваши спонтанные ассоциации. Пусть даже исключительно ради того, чтобы по умолчанию доказать вам — я серьезно физически болен.

Доктор Стокстилл перевел дух и немного расслабился.

— Давно пора. А вы все это время меня слышали?

— Да, дружище, — ответил Дэнджерфилд. — Просто интересно было, сколько вы продержитесь. Но вы оказались крепким орешком. Да и вообще вы, психоаналитики, кроме всех своих недостатков, еще и очень настойчивый народ.

Откинувшись на спинку стула, Стокстилл трясущимися руками закурил «золотой ярлык» и сказал:

— Вы можете улечься и устроиться поудобнее?

— А я и так лежу, — довольно ядовито заметил Дэнджерфилд. — Причем лежу уже целых пять дней.

— Тогда расслабьтесь, насколько сможете. Требуется абсолютная пассивность.

— Я пассивен, как кит, — сказал Дэнджерфилд, — покачивающийся на морских волнах. Короче, теперь, наверное, следует рассказать о детском стремлении к инцесту? Так, дайте припомню… Кажется, я представляю свою мать, она сидит за туалетным столиком и расчесывает волосы. Она очень красивая. Хотя. Нет, простите, вру. Это из какого-то фильма, а представляю я себе Норму Ширер. Это какое-то очень-очень позднее телешоу. Он едва слышно рассмеялся.

— А ваша мать действительно напоминала Норму Ширер? — спросил Стокстилл. Теперь он вооружился блокнотом и карандашом, и быстро делал пометки.

— Да нет, скорее Бетти Грейбл, — отозвался Дэнджерфилд. — Если, конечно, вы ее помните. Впрочем, вряд ли. Я-то ведь гораздо старше вас. Мне едва ли не тысяча лет… одиночество здесь, на спутнике очень, знаете ли, старит.

— Просто продолжайте говорить, — сказал Стокстилл. — Говорите, все, что приходит в голову. Не задумывайтесь, пусть воспоминания льются совершенно свободно.

Дэнджерфилд продолжал:

— Может, вместо чтения людям самых великих классических произведений, мне было бы лучше постоянно рассказывать о психологических травмах, связанных с приучением к горшку. Интересно, как отреагировало бы на это человечество! Лично мне это кажется просто захватывающей темой.

Стокстилл невольно рассмеялся.

— А вы, пожалуй, хороший человек, — заметил явно довольный Дэнджерфилд. — По-моему, это неплохо. Говорит в вашу пользу. — Он рассмеялся своим обычным смехом. — У нас с вами есть что-то общее. Нам обоим кажется, что все происходящее между нами довольно забавно.

Уязвленный Стокстилл, прервал его:

— Я искренне хочу вам помочь.

— Да бросьте, — ответил далекий голос. — На самом деле, это я вам помогаю, док. И в глубине души, подсознательно, вы сами это чувствуете. Просто вам хочется ощущать, что вы снова делаете какое-то стоящее дело, верно? Уже, небось, и забыли, когда в последний раз переживали такое. Давайте так — ложитесь, расслабьтесь, а все остальное уже мое дело. — Уолт усмехнулся. — Вы, конечно, понимаете, что весь этот разговор я записываю на пленку. И теперь каждый раз, пролетая над Нью-Йорком, буду транслировать наши дурацкие разговоры — там просто обожают всякую такую высокоинтеллектуальную чушь.

— Прошу вас, — сказал Стокстилл, — давайте продолжим.

— Так, так, так, — фыркнул Дэнджерфилд. — Ну, разумеется. Может, рассказать о девчонке, в которую я влюбился в пятом классе? Именно тогда по-настоящему начались мои кровосмесительные фантазии. — Он помолчал, а потом задумчиво продолжал: — А знаете, я ведь не вспоминал о Майре много лет. Пожалуй, лет двадцать, не меньше.

— Вы приглашали ее на танцы, или что-нибудь в этом роде?

— Это в пятом-то классе ? — воскликнул Дэнджерфилд. — Да вы, должно быть, спятили. Конечно же, нет. Но мы, правда, целовались. — Теперь его голос звучал куда более расслабленно, почти так же как раньше. — Никогда этого не забуду… — пробормотал он.

Его на мгновение заглушила статика.

— … а потом, — снова сумел разобрать слова Дэнджерфилда доктор Стокстилл, — Арнольд Клейн дал мне по башке, а я его изрядно отделал, чего он, в сущности, и заслуживал. Вы меня слышите? Интересно, сколько народу нас сейчас слушает. Я вижу, как там внизу загорается все больше огней — со мной стараются связаться сразу на нескольких частотах. Погодите-ка, док. Нужно ответить на несколько вызовов. Вдруг со мной пытаются связаться и другие психоаналитики. Кто знает, вдруг среди них окажется кто-нибудь получше вас. — И напоследок добавил: — Да и подешевле.

Наступило молчание. Через некоторое время Дэнджерфилд заговорил снова:

— Меня тут поддерживают, говорят, что я совершенно правильно сделал, отметелив Арнольда Клейна, — довольным голосом сообщил он. — Пока мнения разделились как четыре к одному в мою пользу. Мне продолжать. Или как?

— Будьте добры, — подтвердил Стокстилл, делая пометки в блокноте.

— Что ж, — заговорил Дэнджерфилд, — потом еще была такая Дженни Линхарт. В начале шестого класса.

Спутник, по-видимому, приблизился, поскольку качество приема значительно улучшилась. А может, просто, такой качественной оказалась аппаратура Хоппи. Доктор Стокстилл откинулся на спинку стула, снова закурил, и принялся слушать голос, который становился все громче и, в конце концов, целиком заполнил небольшую комнату.

«Интересно, — подумал Стокстилл, — сколько раз Хоппи вот так же сидел здесь, слушая спутник? Строя планы на будущее, готовясь к предстоящему дню. А теперь все кончено. Кстати, взял калека этот морщинистый высохший трупик с собой? Или он по-прежнему валяется где-то неподалеку?»

Стокстилл не стал оглядываться. Все его внимание было сосредоточено на голосе, который сейчас был таким громким и отчетливым. Сейчас он не замечал ничего, кроме этого голоса.

Бонни проснулась в непривычной, но довольно мягкой постели в незнакомой комнате. За окном разливался желтоватый тусклый свет утреннего солнца, заливая комнату. Над кроватью, протягивая к ней руки склонился человек, которого она очень хорошо знала. Это был Эндрю Гилл, и на мгновение Бонни представила себе — позволила себе представить — что они вернулись на семь лет назад в день катастрофы.

— Доброе утро, — пробормотала она, обнимая Эндрю. — Подожди, а то ты меня сломаешь. К тому же ты сегодня еще не брился. Да и вообще, в чем дело? — Бонни резко села, оттолкнув его.

Гилл ответил:

— Ты, главное, не волнуйся.

Откинув одеяло, он поднял ее на руки, и понес к двери.

— Куда мы? — спросила Бонни. — В Лос-Анджелес? Ты что же — так всю дорогу и будешь нести меня на руках?

— Нет, мы должны кое-кого послушать. — Гилл плечом толкнул дверь и внес ее в небольшой коридор с низким потолком.