Чтение онлайн

— Я вообще сомневаюсь, знает ли он, что вы все еще живы, — ответил Стокстилл.

— Но я просто должен быть жив, — возразил Блутгельд. — Или мир… — тут его бормотание стало совсем невнятным, и конца фразы Бонни не разобрала; сейчас она слышала только, как ее каблуки стучат по остаткам асфальта под ногами.

«Впрочем, и все мы, — подумала она, — точно такие же безумцы. Взять хотя бы мою дочь с этим ее воображаемым братцем, Хоппи, двигающий монетки и имитирующий Дэнджерфилда, Эндрю Гилл годами вручную сворачивающий одну сигарету за другой… только смерть избавит нас от всего этого, а может и смерть окажется бессильной. Возможно, просто уже слишком поздно, и это вырождение потянется за нами и в следующую жизнь. Наверное, было бы лучше, — подумала Бонни, — если бы мы все погибли в первый же день войны. Тогда нам не пришлось бы видеть всех этих калек, уродцев, мутантов и разумных животных — видно люди, развязавшие войну, не слишком ревностно отнеслись к своей задаче. Я устала, мне нужен отдых; я хочу уйти от всего этого, уйти в тихое место, залечь там, где всегда темно, и никто не донимает разговорами. Навсегда».

Потом ей в голову пришла более практичная мысль:

«А может, все дело в том, что я пока так и не смогла найти своего настоящего мужчину? Но ведь еще не поздно, я все еще молода, стройна, и. как все утверждают, у меня прекрасные зубы. Так что, все еще впереди, просто нужно набраться терпения.

Показался Форестер-Холл, старомодное деревянное строение, со стенами, выкрашенными белой краской, и забитыми досками окнами. Стекла так и не вставили, и. скорее всего, уже никогда не вставят. «Может быть, Дэнджерфилд, если он еще не умер от прободения язвы, смог бы зачитать мое объявление по радио, — прикинула Бонни. — Интересно, как бы на это отреагировала наша община? Или, можно поместить объявление в местной газете — пусть этот дряхлый пьяница Пол Диц с полгода его попечатает.

Открывая дверь Форестер-Холла, она услышала дружелюбный знакомый голос Уолта Дэнджерфилда, читающего роман в записи, увидела ряды лиц внимательно слушающих людей; на некоторых лицах отражалась тревога, на других было выражение расслабленного удовольствия… в уголке сидели двое мужчин — Эндрю Гилл и симпатичный негр. Это и был тот самый человек, который сдвинул и без того неустойчивую психику так и не сумевшего приспособиться к новой реальности Бруно Блутгельда. Бонни застыла в дверях, не зная, что делать дальше.

Тем временем подошли Барнс и Стокстилл, за ними маячил Блутгельт. Все трое заглядывали в зал, пытаясь найти свободные места. Бруно, который до сих пор ни разу не приходил послушать передачу со спутника, сейчас был явно растерян, поскольку не мог понять, что здесь делают все эти люди. Похоже было, что слова, льющиеся из маленького приемника до него совершенно не доходили.

Озадаченный Блутгельд стоял рядом с Бонни, растерянно потирая лоб и разглядывая присутствующих. Через несколько мгновений он вопросительно взглянул на нее, а потом двинулся внутрь следом за Барнсом и Стокстиллом. Тут он заметил негра и остановился. Потом обернулся к Бонни, и выражение его лица изменилось. Теперь на нем была написана лишь крайняя подозрительность — полная убежденность в том, что ему абсолютно понятно значение увиденного.

— Бонни, — пробормотал он, — ты должна выставить его отсюда.

— Не могу, — просто ответила она.

— Если ты не выведешь его отсюда, — сказал Бруно, я сделаю так, что бомбы снова посыплются с небес.

Она уставилась на него и вдруг услышала собственный срывающийся от волнения голос:

— Да неужели? А сам-то ты этого хочешь, Бруно?

— У меня нет выхода, — снова невыразительно пробормотал Блутгельд. Заметно было, что он полностью погружен в собственные мысли, и сейчас в нем происходят многочисленные изменения. — Очень жаль, но начать придется с высотных испытаний; именно с них я начал и в прошлый раз. Если этого окажется недостаточно, я заставлю бомбы падать вам на головы, и тогда погибнут все до единого. Пожалуйста, прости меня, Бонни, но, видит Бог, должен же я как-то защищать себя. — Он попытался улыбнуться, но его беззубый рот оказался способен лишь на жалкое подобие какой-то жуткой гримасы.

Бонни спросила:

— Неужели ты и впрямь можешь это сделать, Бруно? Ты уверен?

— Конечно, — кивнул он. Бруно действительно был уверен, он всегда был уверен в своей власти. Однажды он уже развязал войну, и, если ему не оставят другого выхода, сможет проделать это снова. Бонни не видела в его глазах ни сомнения, ни колебаний.

— Неужели один человек может обладать такой безмерной властью, — сказала она. — Разве не странно, что одному человеку дано столь многое?

— Да, — ответил он, — это власть над всем миром, собранная воедино, а в самом центре — я. Видно, Богу было угодно, чтобы все было именно так, а не иначе.

— Похоже, Бог совершил роковую ошибку, — заметила Бонни.

Бруно бросил на нее мрачный взгляд.

— Значит, и ты туда же, — сказал он. — А я-то думал, ты никогда не обратишься против меня.

Она ничего не ответила, а подошла к свободному стулу и села. На Бруно она внимания больше не обращала. Просто не оставалось сил — за эти годы она полностью исчерпала себя, и ничего ему дать уже не могла.

Стокстилл, сидевший рядом, наклонился к ней и сказал:

— А ведь этот негр тоже здесь.

— Да. — кивнула она. — Знаю. — Выпрямившись, она сосредоточилась на льющихся из приемника словах; она слушала Дэнджерфилда и пыталась забыть обо всех и обо всем.

«Все, больше я не в силах изменить хоть что-нибудь, — думала Бонни. — Будь, как будет, я не виновата. Что бы со всеми нами ни случилось. Я больше не могу брать на себя ответственность, уж слишком долго она давила на меня, и я даже рада, что это бремя наконец свалилось с моих плеч.

Какое облегчение, — подумала Бонни. — Слава тебе, Господи».

«Значит, все начнется заново, — думал Бруно Блутгельд. Война. Потому что, выбора нет — меня к этому вынудили. Конечно, жаль людей. Им всем придется страдать, но, возможно, когда все кончится, они вновь обретут себя. Возможно, в конце концов, это окажется только к лучшему».

Он уселся, сложил руки на коленях, закрыл глаза и сосредоточился, концентрируя силы. «Растите, — велел он им, силам, находящимся в его подчинении по всему миру. — Объединяйтесь, наращивайте мощь, как в прежние времена. Вы снова нужны мне, слышите? Все без остатка».

Однако, в этот момент его внимание привлек голос из радиоприемника, мешая сосредоточиться. «Не обращай внимания, — велел он себе, — ты не должен отвлекаться — это противоречит Плану. Кто это там говорит? И ведь все слушают… может, они получают от него инструкции?»

Повернувшись к соседу, он спросил:

— А кого это мы слушаем?

Сосед, пожилой человек, раздраженно ответил:

— Да вы что? Это же Уолт Дэнджерфилд! — Он явно не верил, что кто-то может этого не знать.

— Никогда о таком не слышал, — заметил Бруно. Он просто никогда не хотел о нем слышать. — И откуда же он вещает?