Чтение онлайн

— Kyrieeleison , — пробормотал он. — Господи помилуй. Греческие слова, вкрапленные в латинский текст; довольно странно. Остатки прошлого… все еще живого, по крайней мере для него. «Поставлю-ка я эту мессу для Нью-Йорка, — решил он. — Думаю, им понравится, там ведь всегда было полным-полно интеллектуалов. Почему я всегда должен ставить только то, что заказывают? На самом деле, я должен учить их, а не потакать им. В особенности, — подумал Дэнджерфилд, — если мне не придется торчать здесь слишком долго… да, лучше напоследок поднапрячься, и успеть сделать побольше».

Тут спутник резко дернулся. Уолта швырнуло на переборку, он едва успел уцепиться за что-то, как толчок повторился, потом последовала серия более слабых толчков, с полок посыпалась какая-то дребедень, что-то со звоном разбилось. Он ошеломленно оглядывал кабину.

Может быть, метеорит?

Ощущение было такое, будто его спутник кто-то обстрелял.

Он выключил музыку и стал напряженно прислушиваться. В иллюминатор он заметил где-то вдалеке еще одну неяркую вспышку взрыва. «Так они меня, пожалуй, и впрямь достанут. Но почему? Ведь я все равно долго не протяну… так не проще ли подождать?» И тут ему в голову пришла еще одна мысль: но ведь, черт побери, я пока жив, и лучше мне вести себя, как живому. Нет, я пока еще не умер.

Уолт включил передатчик и сказал в микрофон:

— Извините за паузу, — сказал Дэнджерфилд. — Просто мне вдруг так поплохело, что пришлось прилечь. Вот я и не заметил, что пленка кончилась. Как бы то ни было…

Тут он рассмеялся таким знакомым всем смехом, тем временем вглядываясь во тьму пространства, и ожидая очередной странной вспышки. Вскоре полыхнуло снова, только где-то совсем далеко… он облегченно перевел дух. Может, они его и не достанут. Похоже, его точное местоположение не известно, и стреляют наугад.

«Поставлю-ка я им назло самый заезженный шлягер, — решил Уолт. — „Какой ты у меня красивый“, да, пожалуй, это подойдет». Довольно насвистывая, он принялся ставить нужную кассету. Вот уж назло, так назло. Наверняка это станет большим сюрпризом для тех, кто пытается его прикончить — если, конечно, именно это было их целью.

«Может, им просто надоела моя дурацкая болтовня и мое чтение, размышлял Дэнджерфилд. — Если так… что ж, им должно понравиться».

— Я вернулся. По крайней мере, на какое-то время. Так, о чем я собирался рассказать? Может, кто-нибудь помнит?

Толчков больше не было. У него появилось чувство, что некоторое время они не повторятся.

— Погодите-ка, красная лампочка горит. Значит, кто-то вызывает меня снизу. Минутку.

Дэнджерфилд выбрал на полке нужную пленку и вставил ее в магнитофон.

— Меня тут попросили поставить «Какой ты у меня красивый», — объявил он, и мрачно улыбнулся, представив себе кислые мины на лицах своих слушателей. «Что, съели? — подумал Уолт. — Дэнджерфилд отвечает вам „Сестрами Эндрюс“. Все еще улыбаясь, он включил магнитофон.

Эди Келлер с волнением наблюдала за медленно ползущим по земле червяком. Она точно знала, что ее брат сейчас находится в нем, поскольку внутри нее, внизу живота она ощущала лишь сознание червяка, в котором лишь монотонно повторялось «Бум-бум-бум», как будто эхо какого-то загадочного червякового процесса.

— А ну-ка, прочь из меня, червячище! — грозно скомандовала она и рассмеялась. Интересно, что сейчас думает червяк по поводу своего нового образа жизни? Небось, так же ошалел, как и Билли. «Главное, присматривать за ним, — сообразила Эди, имея в виду извивающегося на земле червяка. — А то как бы его не потерять». — Билл! — позвала она, наклоняясь к брату, — видел бы ты, какой ты смешной. Представляешь, весь такой длинный и красный. — А потом подумала: как же я не сообразила! Нужно было поместить его в тело какого-нибудь другого человека. Тогда все встало бы на свои места — у меня появился бы настоящий брат, с которым можно бы было играть.

Но, с другой стороны, тогда внутри нее поселился бы совершенно чужой человек, а это было уже куда менее заманчиво.

«Интересно, кого бы можно было для этого использовать? — прикинула Эди. — Одного из школьников? Или взрослого? Наверняка, Билл предпочел бы стать взрослым. Может, мистера Барнса? Или Хоппи Харрингтона, который и так боится Билла. Или… — тут она едва не пискнула от восторга, — маму. Это ведь проще простого, я всегда могу прижаться к ней, прилечь рядом… и тогда Билл перейдет в нее, а внутри меня окажется мама. Разве не чудесно? Тогда я могла бы заставлять ее делать все, как я захочу. А она больше не сможет меня понукать.

И, к тому же, — про себя добавила Эди, — она больше не сможет заниматься всякими мерзкими вещами с мистером Барнсом, да и с другими тоже. Уж об этом я позабочусь. Билл-то наверняка не станет заниматься ничем подобным. По-моему он был потрясен не меньше меня».

— Билл! — позвала она, опускаясь на колени и осторожно кладя червяка на ладонь. — Послушай, что я тут придумала… рассказать? Мы с тобой накажем маму за те плохие вещи, которыми она занимается. — Она приложила червяка к боку, где под кожей ощущалось уплотнение. — Давай-ка перелезай обратно. Все равно червяком быть неинтересно.

Почти тут же она услышала голос брата.

— Ты противная, я тебя ненавижу. Никогда тебе этого не прощу. Ты посадила меня в какое-то слепое существо, без рук, без ног и вообще без ничего. Я только и могу, что извиваться и ползти!

— Знаю, знаю, — перебила Эди, раскачиваясь взад-вперед и по-прежнему держа теперь уже бесполезного червяка. — Ты меня слышишь? Так ты хочешь сделать то, что я придумала, или нет? Прилечь рядом с мамой, чтобы ты смог сделать сам-знаешь-что? Тогда у тебя будут и глаза и уши, и ты станешь взрослым человеком.

Билл, явно нервничая, отозвался:

— Даже не знаю. Но, по-моему, мамой мне быть не очень хочется. И вообще я боюсь.

— Эх ты, трусишка, — упрекнула брата Эди. — Лучше соглашайся, а то можешь вообще навсегда остаться там внутри. И вообще, кем же ты хотел бы быть, если не мамой? Скажи, я так и сделаю, честно-пречестное слово.

— Ладно, посмотрим, — сказал Билл. — Сперва поговорю с мертвыми людьми, и послушаю, что они посоветуют. Кроме того, это вообще может не сработать. Мне и в червяка-то перебраться было непросто.