Дочь за отца
Шрифт:
– А вы можете что-то сказать?
– Что я могу сказать?
– Кто вы?
– Я? Соседка я… – женщина указала рукой на дверь через лестничную площадку.
– Ирина Петровна! – принужденно обрадовался Гурский.
– Что-то случилось? – глядя на него через плечо Степана, спросила она.
– Да так…
– А то я видела тут каких-то барбосов!
– Кого вы видели? – Степан широко распахнул дверь, предлагая женщине войти.
– Барбосов!
Оказывается, она видела двух подозрительных типов, один бугай с широкоформатной физиономией, другой пониже, не такой широкоплечий, более располагающей внешности, но все равно неприятный.
– У этого, который здоровый, такая вот ряха! – женщина эмоционально поднесла руки к лицу, показывая размер физиономии. – Как у барбоса!
– Когда вы этих барбосов видели?
– В одиннадцать часов сорок семь минут. Я ведь уходить собиралась, увидела их, испугалась, дверь закрыла и на часы глянула.
– Одиннадцать сорок семь… – кивнул Степан.
А звонок на пульт оперативного дежурного поступил в двенадцать часов четырнадцать минут, разница, в общем-то, небольшая.
– И что барбосы? Они заходили в квартиру? – спросил Степан, внимательно глянув на Гурского-старшего, мужчина с жадностью слушал свою соседку.
– Да, зашли… Вот я и подумала… Что у вас все-таки произошло?
– Ничего страшного… И долго эти барбосы находились в квартире?
– Да нет, минут пять… Я еще подумала, может, в милицию позвонить.
– Лучше поздно, чем никогда, – усмехнулся Круча.
– Что, простите?
– Считайте, что вы уже позвонили!
– Просто самый большой барбос так на меня смотрел! – закатила глаза женщина.
– Когда смотрел?
– Ну, когда уходили!.. Я в глазок, а он на меня! И кулак показал!.. Честно признаюсь, мне стало страшно!
– А пистолет у них вы, случайно, не видели?
– Пистолет?!. Нет, не видела!
– А одеты как они были?
– Ну как… По-зимнему!
Женщина удивленно смотрела на Степана. А действительно, как могли быть одеты люди в конце февраля месяца, не по-летнему же!
– В перчатках были?
– А-а, да, в перчатках!.. Я еще подумала, может, нарочно, чтобы не наследить… Один такой рослый, мощный, лицо – лучше не вспоминать, – поморщилась гражданка. – Если ночью приснится…
– Что именно может присниться ночью? Какие глаза – большие, маленькие, косящие или нормальные, глубоко посаженные или не очень?
– Косящие глаза? Косящие глаза были у другого. Ну не то чтобы слишком косящие, так, чуть-чуть, может, просто близко к переносице посаженные. И вообще, этот второй какой-то не совсем пропорциональный. Руки короткие, а ладонь крупная. Сильные руки, я сразу поняла, что сильные.
– А ноги?
– И ноги сильные. Но короткие. И кривые… Ну, не сильно кривые… Кстати, ему идет… Или шло? – задумалась она.
– Ну он же живой.
– Значит, идет… Приятной такой внешности парень. Вроде бы и нескладный… Или складный? Как может быть сильный мужчина нескладным?
Степан внес этот вопрос в разряд риторических и вернулся к описанию рослого «барбоса». После чего отпустил гражданку, не исключая, что еще обратится к ней за более подробной информацией.
– Ну, что скажете, Валентин Денисович? – спросил он.
– А что я могу сказать? Эти барбосы пистолет и утащили!
Степан усмехнулся: именно это он и думал услышать.
– А почему вы думаете, что они могли забрать пистолет?
– Почему?.. Ну, потому что барбосы!
– Бандиты?
– Ну, может, и бандиты.
– Это вас не удивляет? К вам бандиты каждый день приходят?
– Бандиты?.. Ну нет, не каждый день… То есть зачем им вообще ко мне приходить?
– Я не знаю зачем.
– Не знаете… Развели этих бандитов как собак нерезаных, ходят, на людей кидаются!
– Значит, все-таки проблемы у вас? С бандитами?
– Может, и проблемы…
– И пистолет вы приобрели, чтобы от них защищаться?
– Может, и приобрел!.. Только не было никакого пистолета! Можете обыскать здесь все!
– Обыщем. Обязательно обыщем.
Для начала Степан обыскал Гурского, развернул к себе спиной, заставил поднять руки, ощупал бока, ноги, вроде ничего подозрительного нет. А чуть погодя, уже после того, как Гурских увезла скорая, отправился к следователю – за постановлением на обыск. Если пистолета нет, это не значит, что он никогда не выстрелит.
Солянка вкусная, бефстроганов тоже ничего, только вот удовольствия никакого. Не очень-то кусок в горло лезет. Зато Катафалк лыбится, пивка себе взял, все у него хорошо, всем он доволен.
– А ведь соседка нас видела, – в раздумье проговорил Кокон.
– Я же говорил, замочить ее надо!
Катафалк целиком заглотил сосиску, еще и полкуска хлеба туда же затолкал. Жует, лыбится, все у него в цвет.
– Ну так не замочили же… Менты сейчас там, может, уже ищут нас.
– Валить из этого гребаного Битова нужно!
– А я тебе о чем? – усмехнулся Кокон.
Он говорил, что нужно сваливать отсюда как можно скорее, но Катафалк уперся. Жрать захотел, кафе на выезде увидел, заставил свернуть.
– И Турману надо сказать, чтобы нас с Гурского снял.
– Это само собой, – кивнул Кокон.
Бригада у них не самая большая, но конкретная, два московских банка под контролем, несколько фирм, даже казино не так давно под себя подмяли. Все на мази у них, только вот у банков проблемы с должниками. Гурский – один из них, взял бабки, а отдавать не хочет, вот и приходится объяснять, что долг – это святое. Да и у казино случаются проблемы с должниками, и не только с ними. В общем, проблемы нужно решать, пока что Кокон с Катафалком справлялись с этим неплохо.