Шрифт:
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Часть первая
Глава 1
Тишина в подъезде завораживала своей хрупкостью, и казалось, что она в любой момент может рассыпаться на мелкие осколки. Толя Кокон знал, как это бывает: или гранату бросят, или какой-нибудь чудак с волыной выскочит из-за угла и начнет шмалять, не успеешь среагировать – ляжешь шпалой. Сегодня у них дело простое, должника одного нужно проведать, поторопить с выплатой, мужик беспонтовый, типичный терпила, проблем с ним возникнуть не должно, но в этой сумасшедшей жизни все возможно.
Катафалк нажал на кнопку звонка, но дверь открылась за спиной. Кокон обернулся и увидел женщину лет сорока, она явно куда-то собиралась, шапка на ней меховая, пальто с пышным воротником, на ногах сапоги, но, увидев незнакомых людей, она в раздумье замерла на пороге. Глянула на Катафалка и подалась назад. Рожа у него, честно говоря, не только детей, а взрослых можно пугать. Верхняя часть головы у него массивная, а нижняя еще мощней, челюсти выпирают, как будто он боксерские капы во рту держит.
– Здравствуйте! – улыбнулся Кокон, приложив два пальца к нижнему срезу своей шапки, вроде как честь отдал.
Зато с ним все в порядке, обаяние зашкаливает: и улыбка у него приятная, и вид не отпугивающий. Но женщина почему-то все равно закрыла дверь, правда, при этом беззвучно щелкнула пальцами перед глазами, дескать, забыла что-то, а Кокон с Катафалком, конечно же, ни при чем.
– А ты слышал, как дверь открылась? – спросил Катафалк.
– Ну слышал, конечно! – удивленно глянул на него Кокон.
Как он не слышал, как открылась дверь? И слышал он все, и видел.
– Да я в смысле, замок щелкал?
– Да нет.
– И не защелкнулся… Попробуй дверь открыть!
– Зачем? – возмущенно спросил Кокон, глядя на дверь, за которой исчезла женщина в меховой шапке.
– Затем!
Но Катафалк собирался открывать другую дверь, ту, перед которой они стояли. Дернул за ручку, и путь в квартиру свободен.
– А-а! – Кокон отдал должное Катафалку.
Но тот глянул на него как на последнего дебила. Еще и презрительно фыркнул.
– Думать надо!
– А дома кто? – спросил Кокон.
– А какая разница?
– Как это какая разница?
Катафалк соображал недолго.
– Записку оставим!
Они вошли в квартиру, Кокон закрыл за собой дверь.
– Порохом пахнет, чуешь? – принюхиваясь, спросил Катафалк.
– Да, есть что-то.
Квартира большая, небедная, тишина в ней мертвая. А на полу в гостиной лежит, раскинув руки, парнишка лет восемнадцати. Во лбу рана, след от струйки крови проходит по виску, по щеке до самого подбородка. На полу возле кресла лежит пистолет Макарова, и не простой, а золотой.
– Ничего себе! – вмиг забыв о покойнике, Катафалк потянулся к пистолету.
– Ты че, дебил? – схватил его за руку Кокон.
– Сам ты дебил! Я в перчатках!
– Мозги у тебя в перчатках. И в валенках!.. Валить отсюда надо!
– Ну да, надо… – со скрипом согласился Катафалк. – В спальню давай, глянь там, может, прячется кто?
Сам он остался в прихожей, а Кокон зашел в спальню. Покрывало смято, но не снято, подушка на полу валяется. Может, барахтался здесь кто-то. Похоже, совсем недавно. Кокон не удержался, открыл створки шкафа, нет никого.
Катафалк ждал в прихожей все в той же позе, в которой оставил его Кокон.
– Может, тетку замочить? – спросил Катафалк.
– Тетку? – нахмурился Кокон.
– Она нас видела, ментам сдаст, нам оно нужно?
– Ну, не знаю…
Убивать свидетелей – это все равно что тушить пожар бензином, но иногда без этого никак.
– Дверь она не запирала!
– А если она уже в ментовку позвонила?
– Валим! – встрепенулся Катафалк.
Зима на улице, они оба в перчатках и в головных уборах, ни отпечатков не оставят, ни волос с головы. Одно плохо – талая вода с ног в квартире осталась, но за тряпку Кокон браться не собирался. Не царское это дело.
Совсем еще пацан, ему бы жить и жить, а он лежит, раскинув руки, кровь на лбу, на щеке, гильза валяется чуть ли не посреди комнаты – Степан Круча заметил ее сразу, едва вошел в комнату. Отец потерпевшего за спиной, ни живой ни мертвый, за сердце держится. Сильно пахнет корвалолом. Гурский Валентин Денисович. Это он звонил в милицию, дежурный собирался выслать наряд, но выехал капитан Круча.
– Вы сказали, что вашего сына застрелили, – сказал Степан, обращаясь к мужчине.
Высокий, статный, располагающей внешности, в хорошем костюме. И квартира производила хорошее впечатление.
– Ну, вы же видите… – Гурский обессиленно повел рукой, стараясь не смотреть на покойника.
– Пистолетную гильзу видели?
Гильза в глаза не бросалась, Степан заметил ее сразу, но у него нюх на эти дела. А убитый горем отец мог и не заметить.
– Гильзу?.. Нет.
– И пистолета нет… Почему вы решили, что вашего сына застрелили?
– Ну так пулевое отверстие во лбу… Что вы меня пытаете? Не видите, еле стою!