Чтение онлайн

Уговорить хралов удалось далеко не сразу, каждый хотел сопровождать Владыку, пришлось вмешаться князю. Только после этого около тридцати молодых женщин неохотно покинули поляну.

Йаарх краем глаза заметил, что каждый из стоящих возле него тоже сжимает в руке фигурку собаки. Поэтому взял предложенную ему и, не говоря больше ни слова, направился к входу в пещеру. Через несколько метров ход повернул и стало темно, пришлось идти на ощупь, держась руками за стену. Под ногами что-то хрустело, больше никаких звуков не было. Но вдруг послышался какой-то шорох, и его толкнуло что-то большое, мягкое и лохматое. Хранитель протянул руку и коснулся чьего-то мокрого носа, послышалось радостное повизгивание. Он почувствовал, как свою, радость и дружелюбие другого существа, понял вдруг, что его новый друг очень хочет пить, и у него чешется спина. Улыбнувшись необычным ощущениям, Йаарх сказал:

– Идем со мной, малыш…

И, повернувшись, на ощупь побрел к выходу из пещеры. Когда стало светлее, он оглянулся и обомлел. Кем-кем, а малышом назвать идущее за ним животное было никак нельзя – это оказался гигантский, в его рост, волк. Но выйдя на свет, Йаарх понял, что нет, не волк! Что-то очень похожее, но куда более приспособленное для быстрого и бесшумного бега. Существо было поджарым, оно пританцовывало, все время пытаясь лизнуть нового друга в лицо, от чего Йаарх, с переменным, правда, успехом уворачивался, продолжая ощущать исходящие от волгхора волны радости.

– Все верно, Владыка, – услышал он слова князя хралов, – вы чувствуете его эмоции, а он чувствует, чего вы от него хотите. И даже понимает простые слова.

Присутствие животного радовало Йаарха, существо казалось сильным и чистым, его чувства давали отдых душе. Но ему нужно имя, вдруг понял Хранитель, и, решив пошутить, громко заявил, положив руку на холку волгхора:

– Я нарекаю тебя Россинантом!

Тот задергался и опять попытался облизать лицо нового друга.

– Теперь он до конца жизни принадлежит вам, Повелитель, – с улыбкой произнес князь, прекрасно помня, какая это радость – получить первого в своей жизни волгхора.

Йаарх понял, что никто его шутки не оценил – ни один человек в этом мире не читал «Дон Кихота». Затем обратил внимание на остальных: они по очереди заходили в пещеру и возвращались, сопровождаемые волгхорами. Вот уже и Свирольт вышел наружу, светясь от радости и гордости, сопровождаемый крупным черным волгхором, которому он, забыв на некоторое время о своем горе, дал имя Тарах. Аральф тоже не мог сдержать широкой улыбки, поглаживая темно-бурого волгхора, названного им Соорн. Только на лицах кровных братьев и сестер Хранителя не отображалось ничего, для них полученные животные первыми не были.

В пещеру зачем-то вошла Мелрия. И вышла со светло-серым волгхором, которого назвала Мартиалом. Потом девушка подошла к Йаарху и дерзко заявила:

– Я еду с тобой, Владыка!

– Ни в коем случае! – тут же взвился он.

– Ты, конечно, можешь мне запретить, Владыка, – склонила девушка свою непокорную голову, искоса поглядывая на него живыми зелеными глазами. – Но это еще не значит, что я послушаюсь!

– Мелрия!!! – возмущенно взревел князь Фархат.

– Тихо обоим! – приказал Хранитель. – Объясни.

– Рядом с тобой будет происходить столько всего интересного! – вызывающе вздернула брови девушка. – Такого, что считали невозможным! А я в это время буду маяться от скуки? Нет уж! Я хочу все это видеть! И участвовать!

Хранитель повернулся к князю и спросил:

– И что с ней делать?

Тот негромко рассмеялся.

– Я на эту отчаянную давно махнул рукой, Владыка. Пусть себе творит, что ей взбредет в голову. Но прошу вас, присмотрите за ней, она мне не менее дорога, чем собственная внучка.

Мелрия удивленно уставилась на князя. Вот так новость! С чего же он всегда гонял ее, как сидорову козу, если она ему так дорога? Впрочем, это неважно, она уже поняла, что Владыка, как и все прочие мужчины, прекрасно поддается «дрессировке». Девушка вновь стрельнула лукавыми зелеными глазами в сторону Серого Убийцы, придвинулась к нему и довольно улыбнулась. Остановилась, наклонила голову набок и с ехидной улыбкой сказала:

– Вот видишь, Владыка! И князь говорит, что меня не остановить.

Хранитель еще раз взглянул на хитрую физиономию бессовестной девчонки и обреченно махнул рукой:

– Да черт с тобой, езжай!

– А кто такой черт? – тут же спросила она.

– Ну… это… – протянул, не зная, как ей объяснить, Йаарх, и тут же задал встречный вопрос: – А к кому у вас посылают, если хотят послать куда-нибудь подальше?

Она снова склонила голову набок, сморщила свой симпатичный носик, и, хихикнув, ответила:

– К тебе, Владыка…

Хранитель сперва не понял, а потом начал хохотать, как сумасшедший. Вот уж на что он никак не рассчитывал, так это занять вакансию черта. Остальные, ничего не понимая, с удивлением взирали на согнувшегося от смеха Владыку и сдержанно улыбались.

В это время к пещере подошли еще девять волгхоров. На одном из них с чрезвычайно мрачным видом сидела подаренная Йаарху внучка Фархата. Остальные были нагружены вещами Йаарха, его спутников и массой тюков. Хранитель удивленно обернулся к князю:

– Фархат, вы же говорили, что волгхоры слушаются только одного хозяина. А эти, как я вижу, везут груз…

– Все верно, Владыка, – усмехнулся старик. – Эти восемь волгхоров принадлежат твоим братьям и сестрам, а девятый – моей внучке. Человеку могут быть друзьями и несколько волгхоров, и, если он, будучи рядом, попросит одного из них везти груз, волгхор охотно поможет тому, кого любит.

– Спасибо, я понял, – кивнул Йаарх, с удовольствием глядя на великолепных зверей.

В эту минуту он вдруг осознал, что необходимо дать идущим путем Тени какой-то отличительный знак. Почему это необходимо сделать, Йаарх не знал, давно оставив попытки осознать, откуда приходят к нему новые знания, считая их дарами Духа. Хранитель мысленным усилием развернул нить Предела, свившуюся в спираль над его переносицей, вытянул щупальца Силы, зачерпнул знание о том, что хотел совершить, свернул все это в небольшой комок и сформировал в небольшой медальон на серебряной цепочке, изображающий дракона, обвившегося вокруг меча. Формулу всего сделанного он записал в память, чтобы в дальнейшем создавать подобное, не затрачивая ненужных усилий.