Девятимечье
Шрифт:
«Вот и займешься этим. Но позже. А пока – смотри и не вздумай нарушить ритуал!»
Йаарх обратил внимание, что примеру девушек последовали и воины, принесшие комбинезон. Страшнее всего было, что кровавый кошмар происходил в полной тишине – ни звука, ни стона. Ни один из отдающих Владыке жизнь не показывал боли, ничем не выдавал ее – даже лица их были полностью спокойны. Как будто не происходило ничего необычного. В глазах Хранителя потемнело, в голове лупил молот, но он держался, держался из последних сил. Раз это нужно выдержать, чтобы такого больше не происходило – он выдержит. Но нечеловеческий гнев снова захлестнул его. Гнев и ярость.
Меч был доволен. Мальчишку все-таки удалось привести в состояние устойчивого Драконьего Гнева. И это менее чем за три недели! Теперь он открыт для магии Предела полностью, и Дух сможет дать ему понимание мира. Но на него слишком быстро начала валиться власть. Хоть бы он удержался… Совмещающий Разности слишком хорошо помнил тех, кто не справился с властью. Но мальчишка, похоже, сильный, хоть и не подозревает об этом. Ну что ж, пусть все будет, как будет.
Хранитель судорожно сжимал руками подлокотники кресла. Фархат не понимал, в чем дело, но, кажется, Владыка чем-то сильно разгневан. Но чем? Что они сделали неправильно? Все ведь сделано согласно древним хроникам… Князь поклонился и спросил:
– Владыка, вы удовлетворены нашими извинениями?
Йаарх тяжело поднялся на ноги, наклонил голову и выдернул из себя Серый Меч. Протянув его вперед, он с гневом рявкнул:
– Я, Серый Убийца, Хранитель Серого Меча Предела, прощаю народ хралов и восстанавливаю вашу клятву вассалитета!
Зашумел ветер, грянул беззвучный гром. Йаарх ощутил уже знакомый ему леденящий холод, и Предел вырвался наружу. Каждого из воинов, стоящих на площади, казалось, пронзило копье серого света. Через несколько мгновений все стихло, и Хранитель спрятал меч обратно в свое тело. Потом повернулся к князю и прошипел:
– Народ я простил. Но тебе, Фархат, такого способа просить прощения я не забуду никогда…
Старик непонимающе хлопал глазами. Владыка простил народ, люди спасены, он принял извинения, но почему-то разгневался на него… Ну что ж, его старая жизнь за жизнь народа – невелика цена!
– Черт бы вас подрал! – продолжал шипеть Хранитель. – Бедные девочки…
Он с ужасом смотрел на умирающих людей. Они умирали молча, ни один не застонал, ни у одного не дрогнуло лицо. Господи, да как же это? Ему же не нужно такое извинение! Только теперь Йаарх начал понимать, что Меч прав. Что он говорит одно, а здесь понимают совсем иное. Он ведь не хотел этой власти! Зачем она ему?! А затем Хранитель вдруг осознал, что нужно сделать.
«Нет!!! – вскрикнул Меч. – Ты этого еще не знаешь, не смей!»
Хранитель не отреагировал на его слова. Встал, подошел к одной из умирающих девушек и приказал:
– Дай мне кинжал.
Она покорно отдала. Йаарх встал лицом к толпе и одним движением вспорол себе руку от локтя до запястья, затем стал на колени возле лужи крови у ног четырех женщин и четырех мужчин, и приложил свою руку к этой луже. После чего обратился ко всем:
– Многие из вас пожертвовали жизнью во имя своего народа. Отныне они все мои братья и сестры!
И произнес неизвестно откуда возникшее на языке заклятье. Вновь грянул беззвучный гром, мир на мгновение стал красным. Тела всех вспоровших себе живот окутались зеленоватым свечением, какая-то сила вздернула их в воздух. И все закончилось. Люди снова стояли на земле, не в силах понять, что с ними произошло, и смотрели друг на друга с удивлением. Боли больше не было! Не было и ран – просто здоровое тело.
«Мы вылечили их? – мрачно спросил Хранитель у Меча».
«Вроде того, – скептически ответил тот. – Только не надорвался ты – чудом…»
«Да плевать!»
«Дурак… – проворчал Меч, – Если бы надорвался, тебя и я бы не вытащил. Понял? Хоть бы думал, прежде чем делать… Ладно, впрочем. Лучше глянь, что творится!»
Хранитель оглянулся – вокруг действительно творилось нечто невообразимое. Толпа бесновалась и носила на руках сияющих, как новый шекель, новоиспеченных родственников Владыки. А старый князь являл собой живое воплощение недоумения. Ни в одной из хроник не говорилось о подобном, еще никому из хралов никогда не выпадала такая честь…
Но Йаарху после всего происшедшего весело отнюдь не было. Он повернулся к князю и приказал:
– Хватит!
Фархат взмахнул рукой, и веселье немедленно прекратилось. Кровных братьев и сестер Владыки опустили на землю.
– Эти восемь останутся со мной, к остальным я наведаюсь позже.
Князь поклонился и отдал несколько приказов. Женщины, участвовавшие в обряде, потянулись прочь с площади.
– Я хотел бы знать, как вас зовут, – сказал Хранитель, хмуро глядя на сияющие лица оставшихся перед помостом кровных братьев и сестер. – Меня, как вы знаете, зовут Йаарх, и вы имеете право звать меня по имени.
Сперва выступили девушки, они весело улыбались, забыв, видимо, о недавно перенесенной боли. Первой представилась рыжая:
– Меня зовут Икенах, старший брат!
– Меня – Хиенах, старший брат! – поклонилась шатенка.
– Мое имя – Тарнах! – гордо вздернула голову брюнетка.
– А мое – Лонхиль, – мягко улыбнулась блондинка.
Затем вперед выступили два огромных воина, не менее двух метров ростом каждый, и явно близнецы. Правый указал на левого и сказал:
– Его зовут Кват, а меня – Махр, старший брат.
– Мое имя Шохур, – выступил вперед улыбчивый беловолосый юноша.
– А меня называют Сорам, старший брат! – поклонился Хранителю мрачный воин лет тридцати пяти с косой до пояса.
Йаарх молча осмотрел их всех, потом сказал:
– Вы пошли на страшную смерть ради своего народа… И я этого не забуду!
– Мы поступили, как должно, Владыка! – выступил вперед мрачный Сорам. – Надеемся, и теперь мы сумеем выполнить свой долг – умереть первыми, если тебе будет угрожать опасность.