Девятимечье
Шрифт:
Студиозус некоторое время стоял на месте, не вытирая текущих по лицу слез, затем поднялся на помост, подхватил на руки существо, только что бывшее красивой девушкой, и, никого не видя перед собой, тихо побрел сквозь толпу, раздававшуюся перед ним. Драконы воспользовались этим и поспешили убраться подальше от мага на помосте.
Идорна нагнала уныло бредущего студиозуса и сунула ему в карман один из своих кошельков. Он поднял голову, узнал дракону и тихо улыбнувшись, сказал:
– Да будет милостив к вам Творец, госпожа, за все, что вы для нас сделали…
– Не бросишь ее? – недоверчиво спросила она. – Она ведь уже не…
– Никогда! – студиозус нежно поцеловал продолжающую плакать рабыню в лоб. – Я ее люблю, любой, в любом состоянии, что бы они с ней ни сотворили. И до конца жизни мы будем за вас молиться…
Дракона отмахнулась и вернулась к своим.
– Что тебе до этих червяков, Идорна? – презрительно скривив губы спросил Рохарх.
– Любовь… – прошептала девушка.
– А-а-а… – с еще большим презрением протянул ало-черный.
– А что ты думаешь по поводу этого… этой мерзости, – она показала на помост.
– Лю-у-ди… – яростно прошипел дракон. – Они еще и не то выдумают. Их надо уничтожать! Всех! Поголовно!
– Тихо, тихо, тихо… – замахала на него руками, успокаивая, Идорна. – Не стоит тебе из-за них расстраиваться, братишка. Пойдем лучше искать трактир.
Дракона оглянулась на Нхара, но с белого дурака все скатывалось, как с гуся вода. Он насвистывал что-то себе под нос и крутил головой во все стороны, высматривая что-то, интересное только ему.
Обойдя несколько трактиров, драконы начали постепенно приходить в бешенство – мест нигде не оказалось. В городе ждали начала большой ярмарки, и приезжих было море. Драконе приходилось постоянно придерживать Рохарха, порывающегося повесить очередного трактирщика на его же поясе. Только в десятом по счету трактире нашлась маленькая вонючая битком набитая вшами и клопами комнатенка. В ней, кроме четырех, наполненных старой соломой тюфяков, ничего не было. Но цену хозяин, неопрятный, с заплывшими крохотными глазками толстяк, заломил несусветную – два золотых за день. Хотя комнатенка ни у кого ничего, кроме отвращения, не вызвала, пришлось соглашаться, оставаться на улице было слишком опасно. Расплатившись с хозяином и оставшись одни, драконы побросали свои узлы на пол и расселись прямо на них. Идорна начала совет:
– Думаю, здесь делать нечего. Нужно отправляться в Инарву. Учитель говорил, что это крупный приморский город и уж там, если в мире что-то происходит, должны об этом знать. Жаль, не получилось уйти сегодня же, очень не нравится мне этот город.
– Домой хочется… – невпопад, тоскливо протянул Нхар и тут же заработал подзатыльник от Рохарха.
– Ты права, дорогая… – буркнул ало-черный. – Утром пойдем в Инарву. А теперь давай-ка поедим, запах внизу мне показался довольно приятным. Мясом пахнет.
Оставив узлы в комнате, молодые драконы беспечно спустились в трактир и заказали мясное рагу. Но прошло с полчаса, а к ним никто так и не подошел. Рохарху пришлось разыскать хозяина, дремавшего в уголке и, взяв его за шкирку, немного порычать. После этого заказанное появилось на столе мгновенно, и они наконец-то принялись за еду. На удивление, рагу оказалось очень даже приличным и было с большой скоростью и аппетитом съедено. Слегка осоловевшие сотрапезники налили себе по бокалу черного курмбхадского вина и принялись осматриваться. Зал был полон, в основном за столами сидели дюжие, мускулистые мужики, пьющие пиво и о чем-то тихо беседующие между собой.
– И что эти поганые людишки все время покупают, продают, снова покупают? – принялся сыто философствовать белый Нхар. – Суетятся, калечат друг друга.
– Заткнись, дорогой… – ласково прошипела ему Идорна.
Она видела, что многие в зале в упор разглядывают их и, вероятно, прислушиваются к их разговорам. Мало того, к столику, пошатываясь, направлялся какой-то небритый тип в потертых штанах и кожаной безрукавке. Идорна толкнула локтем Рохарха и кивнула на приближающегося. Ало-черный сразу насторожился и положил руку на рукоять одного из мечей. Нхар тоже увидал небритого и захихикал:
– Опять тебя, красивая ты наша, покупать идут…
Дракона вспомнила, что пока они ходили по Стирхолу, расспрашивая горожан, к ним раз десять подходили какие-то люди и, обращаясь к мужчинам, предлагали продать им ее, Идорну. На эти предложения драконы не отвечали, смеясь в ответ. Но тут девушка вспомнила помост, работорговца и с ледяной ясностью поняла, для чего ее хотели купить. Ярость поднялась волной, и она зашипела Рохарху:
– Прибей эту гниду…
Ало-черный с недоумением покосился на всегда спокойную Идорну, которая ни с того, ни с сего вдруг пришла в дикую ярость. Он пожал плечами, ничего не поняв – женщины! – и сказал:
– Сама же говорила – вести себя здесь потише.
– Помост помнишь?
Рохарх кивнул.
– Так неужели не понимаешь, зачем эти твари меня купить хотят?
Дракон поднял наливающийся яростью взгляд на подошедшего небритого и тот отпрянул, торопливо заговорив:
– Во, какая вумная баба-то, понимат, чо ей от помоста не уйти. Продали б бабенку, мужики, от греха подальше. Че вам до нее, ей же пользительней в рабынях буит, и вам денюжка… Продайте, пока добром просят и деньгу дают…
Небритый начал трясти тощим, едва зазвеневшим кошельком.
– П-пшел в-вон, п-пока ж-жив, п-паскуда! – прошипел сквозь зубы Рохарх, слегка приподнимаясь и начав вынимать меч из ножен.
– Ей! Ей! Мужик! Ты че? Я ж токо спрашиваю… Я ж ничо… Я ж мирный… – с этими словами небритый быстро убрался прочь.
– Т-трусливые т-твари! – шипел ало-черный, никак не успокаиваясь.
– Спокойнее! – положила ему руку на плечо Идорна. – Сейчас драться придется, здесь ловушка.
Рохарх быстро оглянулся. Точно. Дюжие мужики, сидевшие в зале, неспешно окружали их, поигрывая дубинами. Дракон быстро оценил соотношение сил и бросил девушке, положив руки на рукояти мечей: