Чтение онлайн

– Но я же не хотел… – вжался в угол дивана бледный до синевы Степан.

– Ах, не хотел! А вот этого ты хочешь, скотина! – И Митя ударил брата кулаком в лицо. От неожиданности тот опрокинулся и сполз на пол. Митя, не дав ему подняться, наклонился и с воплем: – Это ты убил ее, мразь! – ударил его еще раз.

Но Степан уже был готов к бою. Он никого не убивал и ни в чем не виноват! Его заставили жениться на девушке, которую он не любил, а теперь еще и пытаются свалить на него всю вину! Так нет же! Не выйдет! Он не хуже других! Во всяком случае, ничем не хуже Митьки, который нагло лез к его жене! Кто знает, может, когда его не было дома, у брата были какие-нибудь сексуальные отношения с Кристиной, которых беременная не выдержала!

Степан резво поднялся на ноги, и два брата, которые меньше года назад все делали вместе и не мыслили жизни друг без друга, сцепились в ужасной схватке. Испуганный отец пытался их разнять и был втянут сыновьями в дикую драку.

Галина стояла посреди комнаты около окровавленных тряпок, смотрела на своих дерущихся мужчин и даже не пыталась их остановить или хотя бы заголосить на весь дом по-бабьи, чтобы сбежались соседи и прекратили эту междоусобицу. Она ничего не понимала. Почему вдруг таким страшным образом рушится мир ее семьи? Что они сделали плохого? Они всегда жили по-хорошему. С Володей, например, знакомы всю жизнь и никогда не изменяли друг другу. Конечно, она, Галина, никогда не была слишком хороша собой, но и к ней в их строительном тресте всегда клеились мужики: и простые работяги, и прорабы, и однажды даже начальник участка. «Ты очень уютная, Галочка», – говорил ей этот начальник, но она ни-ни… Никогда. Да и Володька никогда… Галина была уверена в нем, как в себе. У одних ее приятельниц мужья пили, у других – шлялись налево, у третьих – не давали денег. У них в семье всегда было все хорошо. Особым богатством они никогда не отличались, но и одевались нормально, и мебель покупали, и ели хорошо, и сыновей учили. И дети всегда были хорошие. Очень дружили между собой, всегда без проблем учились. Никогда ни одного вызова в школу, никаких замечаний в дневниках. Нормальные спокойные мальчишки. Опять же, у знакомых и друзей дети бросали учебу, шлялись по ночным заведениям, пили, кололись, попадали в милицию, иные выбрасывались из окон многоэтажек в новых районах. Степа с Митей даже не курили. И вдруг такое… Да за что же?

А ведь, пожалуй, ясно, за что… Галина похолодела и прижалась спиной к шкафу. Она сама взяла да и оттолкнула от себя эту девочку… А Кристине всего лишь восемнадцать только-только исполнилось… Они, конечно, все давно поняли, что Кристина беременна от другого и вышла замуж за Степку, чтобы прикрыть грех. Ну так что! Она легко и радостно вошла в их дом. Галина могла бы присягнуть, что невестка и не вспоминала настоящего отца ребенка. Кристина изо всех сил старалась стать им родной. И они это поняли и приняли все, пожалуй, кроме Степки. Галина несколько раз проводила с ним воспитательную работу, объясняя, что при такой матери, как Валентина Константиновна, девочка росла без всякой ласки и любви. Может, ее вообще кто-нибудь изнасиловал! Степка брезгливо морщился, а сама Галина пыталась как можно чаще приласкать невестку, даже несмотря на то, что та носит в себе чужого ребенка. Был чужой – станет своим. А потом они со Степкой и другого родят, настоящего их с Владимиром внука. Дело-то молодое!

И чего ее так откинуло от Кристины, когда она застала ее целующейся с Митькой? Почему-то Галя сразу решила, что девчонка – ловко маскирующаяся шалава: ребенок неизвестно от кого, одного ее сына окрутила, теперь за другого взялась. Так, глядишь, и до Володьки очередь дойдет… Испугалась Галина. За свое, кровное, испугалась. А ведь все легко объяснялось: Степан так и не смог полюбить Кристину, Митька же давно влюблен, а девчонка истосковалась по любви… Поцелуи-то были невинные, самые что ни на есть искренние и чистые…

Галине свело внутренности от ужаса! Что они скажут Сашке Ермоленко? Что убили его дочь? Он только-только заново ее обрел… Галина помнила, с каким трепетом он смотрел на нее в ЗАГСе, любовался ее красивым лицом. Такой кошмар тогда ничто не предвещало… Или предвещало давно? У Кристины, наверно, была слабая психика, как у матери, а она, Галина, посмела отпихнуть ее от себя, как шелудивую кошку! Нет ей прощения. Ничем не замолить этот грех. Она, Галина, убийца, и ей теперь с этим жить.

Найдя себе подходящее определение, она наконец посмотрела на своих мужчин. Все трое тихо сидели на полу. Володя зажимал рукавом рубашки рассеченную губу, Степан мертвыми глазами уставился в одну точку над головой матери, не обращая никакого внимания на текущую из носа струйку крови. А где же Митя? Галина встрепенулась и только тогда услышала глухие рыдания. Плакал и стонал Митя, уткнувшись в кровавое покрывало.

Галина подумала, что крови слишком много… Куда ни глянешь, везде кровь, будто в комнате разыгралось Бородинское сражение. И все жестоко израненные воины почему-то остались живы. Погибла только одна молоденькая девушка, случайно затесавшаяся между ними…

Супруги Николаевы, осунувшиеся и почерневшие, на следующий же день отправились к Ермоленко, чтобы сообщить страшное известие. Галина предлагала мужу позвонить по телефону, но Владимир отказался.

– Не по-людски это, – сказал он. – Я могу сходить и один.

Но разве Галина могла оставить мужа одного в подобной ситуации?

Саша Николаевым очень обрадовался, в темноте коридора не заметив их изменившихся лиц. Из комнаты навстречу друзьям неожиданно вышла Женя в домашнем халатике, тапочках на босу ногу и быстро включила настенное бра.

– Что случилось? – тут же испугался Александр. – Кристина? Что с ней? Или ребенок? Все-таки родился душевнобольной?

Он явно не мог предположить, с чем к нему пожаловали друзья, и Галине от этого стало совсем плохо. Вчера она выдержала и вид мертвой невестки, и кровавые ручьи на полу, и дикую драку любимых мужчин, а тут вдруг у нее подогнулись колени и поплыла перед глазами комната Ермоленко с невесть откуда взявшейся Женей в халате и с босыми ногами. Сашкиного горя она видеть не желала и погрузилась в тяжелое небытие.

Когда Галина очнулась, все уже сидели в комнате с похоронными лицами, а она лежала на диване.

– Ну, наконец-то, – сказала Женя и помогла Галине присесть.

– Где же она взяла эту отраву? – спросил Саша.

– У нее теперь не спросишь… – со вздохом отозвался Николаев. – Юрику хотим дать посмотреть. Может, знает, что это за трава и у кого Кристина могла ее взять.

– Девочку все равно не вернешь, – сказала Женя.

– Она знает? – слабым голосом спросила мужа Галина, показав на подругу.

Владимир тяжко покачал головой.

Галина не менее тяжело вздохнула и обратилась к подруге:

– Понимаешь, Женя, Кристиночка… она последнее слово успела сказать нашему Мите… Ребенок ее не от Степана, понимаешь?

– Но не это же ее заставило… – начала Женя и не договорила. Оказалось, что далеко не все слова сейчас одинаково легко произносить.

– Трудно сказать, что ее заставило, – с очередным горьким вздохом произнесла Галина, – но я не об этом… Кристиночка призналась, что отцом ее ребенка является… ты только не волнуйся, Женечка…

– Да не тяни ты, Галка…

– В общем, это… сын твой… Игорь…

– Не может быть, – побелела Женя. – У него и невеста есть, Танечка. Они давно с ней вместе. Если даже посчитать, то они вместе гораздо дольше, чем… Нет, этого не может быть!

– Но она так сказала. Зачем ей что-то сочинять при смерти-то… Она еще сказала, что Митю моего полюбила, – с трудом вытолкнула из себя Галина и тихо заплакала.

Женя бросилась к шкафу, вытащила из него джинсы и начала натягивать их прямо при Николаевых.