Детство 2
Шрифт:
— А сам-то, сам? Так отплясывал, што увидь тебя наш батюшка, так епитимью небось наложил бы!
— Тоже всё болит? — Сменил Чиж тему разговора.
— Агась! Как ни повернусь, так везде больно! Ничо! Так быстрее синцы сойдут, да и мазями што, зряшно мазюкались?
— Надо будет потом тёте Песе отдать деньгами, — Заворошился беспокойно дружок.
— Отдам! Всё, спи.
Санька быстро засопел, а мне сон не шёл. Не то што даже болит всё, сколько мысли всякие, дурацкие. Привык с недавних пор разбирать прошедший день поминутно. Ну то есть сперва вспоминать, потому как для памяти полезно, а потом и разбирать. Анализировать, значица.
Што, как, где. Дюже полезно, но сложно! Понимаю иногда, што как-то не так понимаю, а как надо — хренушки! Образования не хватает, опыта жизненного, да и умишка не мешало бы побольше.
Навспоминался, а потом анализировать принялся. С драки начал, потому как она в голове вертелась и вертелась. Каждая сценка, каждое движение чуть не по сто раз перед глазами промелькнуло! Адреналин потому што.
Ну так, ничево дрался. Бывало и получше, но нежданчик и всё такое. Нормально, короче! Успокоился, а в голове начала почему-то всплывать та стычка наша, предыдущая, которая без драчки обошлась. Как-то оно по-другому было, тока не пойму как. Странно, короче.
Но етих, данных не хватает. Мысленно представил записочку, на которой написал што надо, и галочку напротив поставил. Вспомнить потом, значица, и обдумать как следует.
А вот после драки, оно как бы и не очень. Неприятно. Вроде как и нормально себя повёл, но в голове всё равно крутится, што мог бы и ого-го! Да слова всякие там грозные, про Иванов московских и мои с ними знакомства, да прочее такое же, пугательно-ругательное.
Мог бы канешно и тово, достать из широких штанин, да и помахать, но рискованно. Лев Лазаревич предупреждал, што московские Иваны у здешних деловых не то штобы вовсе не в чести, но бывают и тово, контры, иногда даже серьёзные. Начнёшь так словесами бросаться, именами козыряя, а тут раз! И враг покровителя твоево. Опасливо!
Не зная расклады здешние ну вот ни на копеечку, бодаться с местными зубрами из уголовных? Глупость как есть!
Потом полезло всякое такое, што французы называют «остроумие на лестнице». Это когда ты спустился уже, а то и тово — спустили. И уже там нашёл все аргументы нужные, но поздно, потому как разговор закончен, и осталось только обтряхивать отпечаток ботинка на заднице.
Ух, сколько аргументов я нашёл! Так остроумно бы ответил, да так изящно! Но всё, поздно. Обидно канешно, но как есть. Всё, спать…
«— Ильин [4] , — В вагончик, затянувшись напоследок и выкинув окурок, забежал мастер, — тебе персональное задание.
— Перерыв, — Не отвлекаюсь от шахмат на телефоне, пока остальные играют в переводного дурака, — законный, между прочим!
— Компенсирую!
— Что там? — Неохотно сохраняю игру и поднимаю глаза.
— На! — Папка с бумагами с хлопком ложиться на стол, — Реферат, срочно! Староста позвонил — сказал, завтра до вечера край!
4
ГГ ещё в первом томе вспомнил своё имя из прошлой жизни — Егор Иванович Ильин.
— Ты часом не охренел? — Отпихиваю папки, — Студент-заочник строительного ВУЗа ты, а у меня девять классов со справкой, и ПТУ на сантехника!
— Егор! — Тёмные, чуть выпуклые глаза мастера выразительны донельзя, — Ну хватит, а? У меня третий разряд по шахматам…
— … был когда-то, — Договариваю за него.
— Был, — Соглашается мастер, — но ты у меня в половине случаев выигрываешь, так что…
Папка подвигается ко мне.
— Сам справишься, — Папка движется назад.
— Некогда! Работа…
— … КВН, — Договариваю я.
— И он тоже, — Спокойно кивает мастер, не думая смущаться. На должность он устроен по блату, и время делит между игрой в КВН и сугубо хозяйственными хлопотами на стройке. Достать, договориться, спереть.
Учиться, что характерно, особо не пытается, да и зачем?! Матушка у него кадровичка в крупном московском СУ, имеющая вдобавок то ли скромный пакет акций, то ли нескромное влияние на одного из крупных акционеров.
На стройке он только для того, чтобы просто понимать — как же всё это функционирует с изнанки. В планах — экономический факультет по окончанию строительного, и «чистая» должность в СУ. Вроде как даже уже придерживают место.
— Егор, — Голос становится одновременно вкрадчивым и напористым, — ну ты писал ведь уже рефераты!
— Пф! Не писал, а из интернета копипастил кусками и местами своими словами переписывал.
— Меня устраивает, — Папка подвигается ко мне, — можешь прямо сейчас начинать! В моём вагончике, отвлекать никто не будет, там ноутбук, вкусняшек подгоню… а? И ночевать там же останешься, а не в общем кильдиме. Оплату в табель проведу так, будто ты все выходные тут авралил, без сна и отдыха! Аварию типа устранял. Договорились?!
— Взятками не проще? — Уже сдаваясь, подтягиваю себе папку.
— Нет! — Усмехается тот, закуривая, — Компромат! Рано или поздно всплывёт, а для работодателя это не айс! А так я троечник, но вроде как сам!
— КВН не проще бросить? Времени столько освободится! Всё равно в высшую лигу никак не попадаете, даже и рядышком не были ни разу.
Взгляд мастера становится жалостливым.
— Вот потому ты и здесь, — Выдыхает он снисходительно вместе с клубом сигаретного дыма, — в строительном вагончике. Приоритеты нужно расставлять! Сейчас главное — связи и умение договориться. Заставить человека делать то, что нужно тебе, оставив при этом приятное послевкусие.
Упитанная его морда внезапно обрастает пейсами, а носу появляются очки.
— Так-то, молодой человек! — Говорит он голосом Льва Лазаревича».
Проснувшись, некоторое время не могу понять, кто я и где. Рука привычно похлопала по тумбочке в поисках сигарет…
«— Да я ж курить бросил, какие сигареты!?»
— Да и не начинал, — Бормочу тихонечко, пока меня отпускает. Сон быстро затягивается туманом забвения, но кое-что в памяти и тово, осталось.
— Заставить человека делать то, что тебе нужно, оставив приятное послевкусие? Хм… а причём здесь Лев Лазаревич?