Чтение онлайн

Пока из Молдаванки не вышли, всё думалось, што вот-вот появятся опять парнищи местные, да завернут назад под каким-нибудь предлогом, но нет! А я уж думать начал было, што они меня от себя пускать не хотят, но наверное, просто совпадение.

Пошли по Балковской неспехом, да Фира рассказывает мне всякое интересное о городе.

— Шломо! Рувим! Уф! Еле догнал, — Запыхавшийся Ёся смотрел на нас с укоризной, — Ну и зачем вы так?

— Мы за надом! А вот ето што было? — Интересуюсь я не без раздражения.

— Охрана, — Вздохнул Ёся, косясь на Фиру, — дядя Фима и те, кто над ними, делят сейчас найденную тобой полянку. Ничего такого, штобы вот серьёзно, но какие-то мелочи могут омрачить молодую жизнь.

— А сразу таки нет?

— Так думали, што сразу! — Всплеснул руками Ёся, оглядываясь назад, на приближающихся близнецов, — А вышло так, што вот! Говорю же — мелочи, но не хотелось портить вам отдых у самого Чорного моря!

— А што может быть? — насторожился Санька, делая морду кирпичом и моментально выцветая глазами, — Серьёзное што?

— Та не! На всякий случай штоб! — Замахал руками Ёсик, — Ви же знаете, што когда знают двое, знает и каждая свинья! Таки здесь знают побольше чем, двое, так и свиней может найтись побольше!

— Обрезанных, — Фыркнул Чиж.

— Ну не без этого! — Развёл руками Ёсик с обречённым видом, — Таки што? Да?

— Таки да, — Вздыхаю я, поглядывая на Фиру, чуть не лопающуюся от любопытства.

— Это ты деньги нашёл, да дяде Фиме и показал? — Быстро поняла всё она.

— Агась. Тьфу! То есть, таки да!

— О! — Фира чуть крепче взяла меня под локоть и надулась, ну чисто как жаба, с видом превосходства оглядев профланировавшую мимо барышню старшево гимназического возраста, шедшую под ручку с мичманцом.

Я поглядел на ту барышню, потом на Фиру, и понял, что Фира таки лучше, и между нами — сильно. Выпуклостей пока нет, но судя по тёте Песе, будут непременно! А лицо куда как получше, чем у той барышни, да и…

Я призадумался.

… пожалуй, што и вообще! Не вообще-вообще, но пожалуй, што таки да! Но потом.

Барышня, што с офицером, оглядела нас, и чему-то засмеялась тихонечко. Вот дура!

— Ну што, — Поглядываю на близнецов и на Ёсика, — в город всё-таки можно?

— С нами да, — Твёрдо ответил тот, — на всякую шпану мелкую нас хватит, а на крупную там уже договорились.

— Ну тогда, — Стукнув себе по набитому серебром карману, — по мороженому? Угощаю!

Самуил и Товия закивали радостно и пристроились в кильватер, высматривая мороженщика. Таковой нашёлся быстро — Одесса, лето!

— Четыре пломбира, — Сказал я важно, отстояв короткую очередь. Худой мороженщик, по виду из греков, протянул нам лакомство, улыбаясь в прокуренные жёлто-сивые усы. Съев лакомство тут же, не отходя далеко, похлопал себя по животу, огляделся на Фиру и Саньку, да и заказал ещё. Гуляем!

Пошли важные, на господ встреченных без страха глядим. Чай, не Москва! Да и мы не оборванцами выглядим Хитровскими, а нормальными такими мещанами, не из самых бедных.

А запахи! На Молдаванке всё ж таки скучено, запашки немного тово. Рыбой пахнет, да сцаниной и иным чем человеческим. А здесь, на какой-никакой, а широкой улице, воздушок обвевает. Морем пахнет, акациями, зеленью всякой вкусной. И камнями!

Вот ей-ей, сказал бы кто, што камни раскалённые пахнуть могут здоровски, так пальцем у виска покрутил бы! А когда вместе с запахами моря и прочими, так очень даже и да!

На Ольгиевском спуске Санька на тумбу наткнулся.

— Цирк шапито, — Прочёл он чисто, без складов. На афише танцевала красивая женщина в бесстыдном наряде с голыми почти што ногами, скакал на лошади мужчина с совершенно тараканьими усами и вздыбливался силач, похожий на вставшево на дыбки медведя, невесть зачем взявшево в лапы всякую тяжёлую чугунину, — Што ето?

— Ето, — Я полез было в затылок — почесать, ну и за объяснениями, а потом и рукой махнул, — ето смотреть надо! Пошли!

— Первый ряд, — Важно сказал я в кассе, не смущаясь за босые ноги. Подумаешь! — И штоб рядышком!

Уселись так, што я в серёдке, Фирка справа, Чиж слева, а охрана от дяди Фимы по бокам. Народ тока-тока собирается, и по проходам ходят ковёрные, помогая им найти места и отпуская несмешные шутки.

На первом ряду чистая публика стала рассаживаться, ажно неудобно на миг стало. Особенно когда прошла белокурая барышня моих примерно лет, с толстым господином, похожим на неё. Ну то есть наоборот.

Покосилась такая на мои и Санькины босые ноги, и глаза выпучила, да ладошку ко рту. Сели как назло рядышком, да на нас косятся. Я озлился — ногу на ногу по-светски положил, да и пальцами зашевелил. Вверх-вниз, а потом и вовсе растопырил их, будто ромашку с лепестками через раз.

Та к отцу, шепчет што-то. Покосился на меня етот господин брезгливо, да и усмехнулся.

— Ряженые! Цирковые на первых рядах всегда держат несколько подставных, из своих.

Да на французском всё ето. А я и брякнул:

— Сам ты подставной, господин хороший! — Да на языке Вольтера. Засмеялись те господа, и дочка уже не брезгливо на меня смотрит, а вроде как на артиста, с интересом.

Тут парад-алле [12] начался. Прошли по арене все цирковые, публику раззадоривая.

Потом начались номера всякие — скушные, как по мне. Но Фирка и Санька ахали где нужно — восторгалися, значица. Клоуны глупостями всякими занимались, потом лошади с наездниками, ну ето хоть интересно! Такая себе выездка с акробатикой.