Чтение онлайн

Ревнивый Джексон не удержался и все-таки выразил неудовольствие, тявкнул. Нина Петровна обернулась и погрозила ему пальцем. А одинокий, покинутый, кем-то оставленный пес все так же смирно сидел и смотрел мимо Нины Петровны, в одну точку, отрешенно. И хотя она поглаживала его и говорила ласковые слова, он ни взглядом, ни жестом не показал в ответ, рад он ласкам незнакомой женщины или нет, докучает она ему или нет, сидел и смотрел куда-то сквозь стены, неподвижный, загадочный и печальный.

И когда появился Николай Федорович, знакомый доктор, Нина Петровна без приглашения вошла к нему в кабинет и с порога поинтересовалась:

— Чей красавчик? Что с ним? Почему один?

— Какой-то тип, из этих, новых, на «мерседесе» привез. Попросил усыпить.

— Вы шутите. Как усыпить?

— Очень просто, — ответил доктор. — Как сейчас усыпляют?… Прямо, конечно, он этого не сказал, но намек был более чем прозрачный. Эвтаназия, голубушка, в среде состоятельных людей входит в моду. Не замечали?… Деловой человек. У них принцип: бабло побеждает зло. Бизнес требует избавиться от собаки. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон… Между прочим, за эту услугу хорошие деньги мне предлагал.

Нина Петровна переменилась в лице.

— Не может быть, — сказала она. — Не верю. Вы меня нарочно разыгрываете. Пес, что — болен?

— Абсолютно здоров.

— Тогда… как прикажете понимать?… То есть как это усыпить?

— Надоел он ему. Наигрался, — с легким раздражением пояснил доктор. — У какой-то дамочки его приобрел, не знаю, отнял, украл, перекупил, трудно сказать. Годик промучился и устал, бедняга. Разочаровался. Считает, что пес слишком упрямый, не слушается его, дрессировке не поддается. Собаку до него неправильно воспитали, а теперь поздно, сделать с ним ничего нельзя.

— Подлец, — задохнулась от негодования Нина Петровна. — Ах, подлец. Вы его с лестницы не спустили?

— С охраной он. Весь в крестах. Мордатый, стриженный наголо.

— Убила бы, — сказала Нина Петровна. — А почему он прежней хозяйке его не вернул, а привез к вам?

— Я тоже его об этом спросил. А он говорит — бесполезно. Вянет-пропадает первая хозяйка его. Когда-то успешная, эффектная, молодая особа, вроде тех, что на Рублевке, а теперь, говорит — рухлядь. Пропивает остатки былого богатства. Практически в бомжиху превратилась.

— Ах, какой пес, — восхищенно покачала головой Нина Петровна.

— Года четыре, я думаю. Может быть, пять. Не больше.

— Что за люди? Не понимаю.

— Новый класс. У них там свои причуды.

— Если бы я знала, — дав волю чувствам, заметила Нина Петровна, — где живет этот ваш Абрапаска, я бы сама, собственными руками его придушила. Перебила бы охрану, дом сожгла и самого его со всеми его крестами и «мерседесами» на ближайшей березе повесила.

Доктор улыбнулся.

— Прошу прощения. Мне надо работать. Вы на укол? Прививку сделать?

— Да, на всякий случай. От чумки.

— Загляните к Галочке, она в шестом кабинете.

Нина Петровна медлила с уходом. Не могла она просто так уйти, не узнав, что Николай Федорович собирается делать с сенбернаром, как думает поступить.

— Вы намерены его кому-то отдать? — спросила она.

— Если получится.

— Он дорого стоит?

— Дело не в этом. Пес серьезный. Слишком крупный, большой. С характером, со своими привычками. Это не шуточки. Тут всё непросто. Охотников взять такую собаку практически нет. Во всяком случае, в моем окружении.

— Если я найду кого-нибудь, бесплатно отдадите?

— Нет, — с серьезным видом сказал доктор. — С вас лично как с образцовой пенсионерки и просто привлекательной женщины возьму один рубль.

— За комплимент — спасибо, — поблагодарила Нина Петровна, и попросила: — Николай Федорович, будьте добры, подождите до завтра. Я постараюсь что-нибудь придумать.

— Голубушка, — развел руками доктор. — Рад бы. Но негде держать.

— Ну я вас очень прошу. До завтра. Всего одну ночь. Николай Федорович, миленький. Век буду вашей должницей.

— Обещаю, что постараюсь. Но — и только.

— Как, кстати, его зовут?

Доктор выщелкнул из кармана халата ручку и почесал ею лысоватый загривок.

— Вася. Хотя по документам, кажется, Лир.

— Это какой же? Из Шекспира? Который король?

Доктор снова улыбнулся.

— Забрел неведомыми путями. Оттуда, из туманного Альбиона. Со страниц бессмертной трагедии.

— Ой, нет, обойдемся, — подумав, не согласилась Нина Петровна. — Подлостей и предательства у нас и без Шекспира хватает. Лучше Вася. Василий. Васенька. Прелестно, — и откланялась. — Спасибо, Николай Федорович. Завтра утром я буду у вас. Один рубль — денежки небольшие, надеюсь, как-нибудь наскребу.

— Умоляю, постарайтесь без сдачи, — пошутил на прощание доктор.

В коридоре она снова ненадолго задержалась возле собаки — не могла отказать себе в удовольствии еще раз на него посмотреть.

— Вася, — сказала. — Васенька. Василек.

Сенбернар по-прежнему сидел спокойно и неподвижно и смотрел мимо Нины Петровны вдаль. Откуда-то изнутри смотрел, изглубока, издалека.

— Держись, миленький. Попробуем тебя выручить.

Она осторожно погладила его по голове, и кликнула Джексона:

— Сенатор! Со Ноте. Укол мы с тобой сделаем завтра. Не возражаешь?

«И что с нами такое, Господи, что с людьми происходит, что в мире творится, бесчувственные, близорукие, чудо рядом, перед глазами, каждый божий день, так нет же, не замечают, ну что с ними будешь делать, невежды, ужас, что делается, слепые, бездушные, глупые, им говоришь, вот оно, смотри, прямо перед тобой, небо, трава, всё-всё, а они смеются, не слушают, знать не хотят и еще называют тебя сумасшедшей. Пустыня же, посмотрите вы, наконец, всё истребили, если что и осталось, то только это — деревья, птицы, кошки, собаки».