Чтение онлайн

Нина Петровна решила, что самое время оставить складских работников одних, в узком кругу, чтобы они уже без ее участия выясняли отношения.

— Учтите, если собаку не найду, — для пущей важности пригрозила она, — берегитесь. Я вас запомнила. Я это дело так не оставлю.

И, отвернувшись, пошла искать пропавшую собаку.

— Психическая, — буркнул Комаров, глядя ей вслед.

— А ты, Пашка, урод, — сказал Гуськов. — Триста зеленых, считай, выкинул. Просто так. Ни за что. А то и больше.

— Где там триста-то? Заломил. Я и трех рублей за него не дам. Это же не собака — лошадь. Его же держать негде. Под такую собаку надо особняк покупать.

— Они на рынке не меньше куска стоят.

— Сколько?

— Значит, так, Комаров, — сказал начальник. — С аванса пятьсот рубликов мне на стол. Я не Ротшильд.

— Что?

— Что слышал. И без обсуждений. Ты меня знаешь.

Комаров выпучил глаза. И заморгал — часто-часто.

Вид у него был ошарашенный, жалкий, как у побитой собаки.

— Нинк. Сюда. Здесь я.

Вера Акимовна выглядывала из-за дерева и махала подруге рукой.

— Нет их? Разбойники эти, супостаты, за тобой не гонятся?

— Обыскалась. Два двора прошла, все дома обшарила.

— А ты как хотела? Чтоб я с твоим Шекспиром по площади разгуливала?

— Ладно, конспираторша, — рассмеялась Нина Петровна. — Вылезай.

— Зато мы им нос утерли.

— Где Василий-то? Куда ты его запрятала?

— А вон, третий подъезд. Там код сломан, очень удобно. — Вера Акимовна показала на соседний дом. — Не волнуйся, он не один. Девочка с ним. Присматривает.

— Господи, какая еще девочка?

— Не беспокойся, наш человек.

— Ну, Верка! Ты не Акунин, ты — гений.

— Сиди тихо и не высовывайся, — сказала Вера Акимовна. — А я пока машину подгоню. Как у них принято, в высшем обществе, прямо к крылечку.

— Осторожнее. Могут заметить.

— Всё, Нин. Перестали бояться. Поняла? Перестали. Ты же сказала им, что о них думаешь?

— Обещала в тюрьму посадить.

— Не переиграла?

— Надеюсь, что нет.

— Пусть только сунутся, — пригрозила Вера Акимовна. — Я им сунусь. Всех, как блох, передавлю.

На шее у пса болталась веревка, завязанная на холке бантиком. Он сидел под лестницей, тихий, спокойный, как всегда, зная, что делает, а девочка лет шести в красном пальто и вязаной шапочке, ниже его ростом, стояла близко возле него, ничего не страшась, и негромко с ним разговаривала.

— Мне уже можно компьютер включать, а Светке Никоновой не разрешают, — рассказывала она, помахивая варежкой. — А на будущий год, когда я в школу пойду, мама мне косички заплетет, а папа купит портфель и цветные карандаши. А еще, когда лето было, мы хотели к морю поехать, а потом папа сказал, что у него сорвалось, а мама сказала, мы никуда не поедем, потому что птичий грипп. А еще дядя Толя мне телефон подарил. Он из города Саратова, и сказал, что я уже не маленькая, мне пора. А Сашка Звягин из второго подъезда над кошками издевается, можно я, когда вырасту, с ним подерусь?

Василий слушал ее внимательно, уважительно. Как будто для собачьих ушей всё это было крайне важно.

В подъезд заглянула Вера Акимовна.

— Карета подана, ваше величество, — возвестила она. — Поехали — зеленый свет.

Нина Петровна молча указала подруге на девочку.

— Ангел, — согласилась Вера Акимовна. — Вылитый ангел. Девочка расстроилась, опечалилась, когда поняла, что собаку увозят. Губки ее надулись и оттопырились.

— Ну-ну, — поправила ей шапочку Нина Петровна. — Как-нибудь приедем тебя навестить. Все вместе. Втроем. А сейчас нам пора.

— Враг не дремлет, — добавила Вера Акимовна.

Василий склонил голову и, прежде чем уйти, ткнулся теплыми губами девочке в кулачок.

— Попрощался, — объяснила Нина Петровна. — Поблагодарил. Поняла?

Девочка чуть заметно кивнула. Лицо ее осветилось.

— Хватит сентиментальничать, — поторопила пса Вера Акимовна. — Василий Иванович. Полководец. Сам соизволишь? Или тебе отдельное приглашение?

Пес, виляя хвостом, прошел к машине. Задняя дверь была полуоткрыта, он понял, что место это приготовлено для него, легко влез и устроился на сиденье.

— Молодец, — похвалила Вера Акимовна, сняв с его головы веревку и захлопнув за ним дверь. — Люблю сообразительных.

Нина Петровна на прощанье приветливо помахала девочке.

— Расти, голубушка. Будь умницей. Расти.

И села рядом с водителем.

— Эй, важняк, — обратилась к собаке Вера Акимовна. — Ты бы прилег, а? А то за твоей номенклатурной башкой ни черта не видно.

Пес прилег.

— Порядок в танковых войсках, — одобрительно кивнула Вера Акимовна и нащупала рычаг переключателя передач. — Так, товарищи дорогие. Где тут у меня первая скорость?

Ехали они медленно, в первом ряду. И веселились. Взахлеб хохотали, переживая подробности операции, радуясь, что всё вышло так, как они задумали.

— Жуть, — со смехом вспоминала, смеясь, Нина Петровна. — Столько глупостей за один раз я еще никогда не произносила. Представляешь, Деримовичу этому, директору, чуть сгоряча рожу не расквасила.

— И напрасно. Я бы расквасила.

— Стоит, глазами хлопает и сыром давится.

— От пьянки оторвала?

— Наверное.

— Кукиш им с маслом. Пусть им и закусывают.

— Там еще двое были. Ты бы видела, что за постные рожи! Убьют, изнасилуют и даже не поморщатся. Кошмар. Откуда только берутся такие отвратительные мужские физиономии? Ни мысли, ни смысла. Как будто всю жизнь только и делали, что пили, ворон считали и тормозили головой.

— Бройлерные, — сказала Вера Акимовна. — Их сейчас специально выводят.

— Нет, Вер. Что ни говори, а мы еще не старые грымзы.

— Да мы с тобой о-го-го! Мы с тобой еще на панель пойдем. Подчепуримся, и вперед. Заре навстречу. От пушистеньких, молоденьких отбоя не будет.