Чтение онлайн

Джеральд ехать не хотел; повинуясь ему, не хотела и Каролина. Зато хотела Жанна. Выиграв нелегкий поединок с отцом, не желавшим отпускать её куда бы то ни было, баронесса добилась разрешения съездить на пару недель к кузине. При условии, что компанию ей составит одна почтенная дама с дочерьми, также приглашенными леди Джоанной.

Маслянистые листочки трепетали на ветру; на них поблёскивали капли дождя. Дороги размыло, и Уоршел ещё раз попытался уговорить дочь отказаться от «безумной затеи», но Жанна была непреклонна. Даже если бы за окном мела метель и щипал щёки сильный мороз, она бы всё равно поехала к леди Джоанне. Баронесса не виделась с баннеретом больше года и ради мимолётной встречи готова была на всё.

Барон позаботился о должной охране дочери, поручив её заботам оруженосца, которому безоговорочно доверял.

— Смотри, если с ней что-нибудь случится, я с тебя живого шкуру спущу! — напутствовал его Уоршел.

Через две недели он обещал приехать и забрать её.

Парадный зал замка леди Джоанны был ярко освещен; баронесса даже подумала, что кузина истратила на свечи половину своего состояния.

Жанна остановилась и огляделась по сторонам. Судя по всему, в число избранных вошли почти все благородные обитатели двух соседних графств, за исключением двух-трёх, которые были вовсе несносны. Будет о чём потом рассказать Мелиссе Гвуиллит (баронесса была уверена, что кузина не пригласила дочь валлийца в свете недавних событий).

Один за другим входили разодетые гости. Одними из последних появились Гвуиллиты: леди Джоанна не страдала избытком патриотизма и предпочитала при любых обстоятельствах сохранять выгодные знакомства.

Разноцветные дамские одежды ниспадали до пола красивыми складками; поблёскивали богатые пояса мужчин. Волосы не знакомых с последней модой девушек из Херефордшира были тщательно причёсаны и заплетены в тяжёлые косы (Жанна догадывалась, что многие из них были фальшивыми), перевитые цветными лентами и золотыми нитями. Зачем заплетать в косы чудесные волнистые волосы, как у неё? Видно, у них собственные волосы жидкие. Баронесса не удержалась от того, чтобы не бросить на них снисходительно-высокомерного взгляда. Сама-то она была одета по последней моде — в этом отношении тихоня-Каролина и её денежки пришлись очень кстати. Впрочем, Жанна при любых обстоятельствах не позволила бы себе появиться в более-менее приличном обществе в наряде, сшитом по моде пятидесятилетней давности, а теперь, будучи невестой графа Норинстана, ей просто необходимо было безупречно выглядеть.

Блестящее общество направилось к столу; баронесса решила последовать их примеру: другого развлечения, кроме еды, в ближайшее время не предвиделось.

Леди Джоанна — девушка лет девятнадцати, невысокая, полноватая, с рыжеватыми волосами, очаровательным вздёрнутым острым носиком и россыпью веснушек на щеках — любезно улыбалась гостям со своего места во главе стола. Честно говоря, глядя на неё, сложно было понять, почему она до сих пор не замужем. Она не была уродлива, чтобы обречь себя на участь монастырской затворницы, богата, образована и умна настолько, чтобы не соперничать в уме с мужчинами. Честно говоря, в области наук Джоанна была глупа, как пробка. Словом, она не была создана для судьбы старой девы. Возможно, если бы её отец был жив, он выдал бы её за кого-нибудь барона, но он умер двенадцать лет назад, не успев даже обручить её, а мать (одна из сестёр первой жены Джеральда Уоршела) была настолько слабохарактерна, что не могла сладить не только с дочерью, но и с собственной прислугой. Вопрос с браком Джоанны пытался было взять в свои руки дядя по матери, но девушка закатила такую истерику, что он решил с ней не связываться, решив, что со временем племянница образумится. Но она не образумилась.

С одиннадцатилетнего возраста к Джоанне сваталось многие, но она отказала всем и публично, то ли в шутку, то ли всерьёз, заявила, что выйдет только за того, кто убьёт дракона. Как известно, в Англии драконы перевелись, поэтому леди предстояло оставаться старой девой до конца своих дней. Или до конца терпения родственников.

Леди Джоанна позаботилась о том, чтобы на столе было вдоволь серебряных солонок с поучительными надписями, и теперь радовалась тому, что девушки пытаются узнать смысл этих надписей у своих спутников. Честно говоря, она и сама не знала, что нацарапано на её солонках, но искренне верила, что это «непременно что-то полезное для души».

Кушанья разносили в закрытых сосудах. Наибольший интерес вызвал чудесный жареный олень под горячим перцовым соусом.

Жанна ела немного, как и положено истинной благородной даме, и не могла дождаться темноты. Давид Гвуиллит, её сосед по столу, похоже, не страдал отсутствием аппетита и расправлялся уже с пятым куриным окороком (блюдом третьей или четвёртой перемены), щедро приправляя его вином.

Мелисса откровенно скучала и лениво откусывала кусочки от своей куриной ножки, изредка посматривая на Жанну.

Заметив, что жонглёры, глотавшие огонь и подражавшие крикам диких животных, больше не веселят гостей, леди Джоанна хлопнула в ладоши, подозвав своего пажа:

— Эдвин, прогоните этих бездарей и позовите акробатов.

Место фокусников заняли трое молодых людей в трико. Один из них, поставив перед собой большой шар, встал на него и, ловко, перебирая ногами, стал кружиться по зале. Его товарищ с разбегу прыгнул ему на плечи и подставил руки третьему. Балансируя на неустойчивом шаре, троица жонглировала деревянными жезлами.

Джоанна таинственно улыбалась, посматривая на кузину, и вдруг, жестом показав, что акробаты свободны, попросила её спеть. Баронесса хотела отказаться, но, призвав гостей к тишине, хозяйка уже объявила:

— Благородные сеньоры и прелестные дамы, сейчас несравненная баронесса Уоршел усладит наш слух песней!

Жанна не хотелось петь, но отказаться она не могла: для исполнения своего плана ей во что бы то ни стало нужно было сохранить хорошие отношения с кузиной. Встав из-за стола, баронесса вышла на середину зала и перекинулась парой слов с приглашёнными музыкантами. Под грустные тягучие звуки виолы она затянула балладу одной француженки о верности презревшему её возлюбленному, некогда заученную со слов подруги:

Она пела так искренне, что, когда закончила, у многих дам на щеках блестели слёзы.

В зал вошли слуги с водой для мытья рук — обед подошёл к концу. Гости встали из-за стола и разбрелись кто куда. Многие последовали за хозяйкой в соседнюю комнату, где леди Джоанна, словно королева, восседая в кресле наподобие греческого, раздавала на память милые недорогие подарки, вроде кушаков и застёжек. В свою очередь её одаривали изысканными куртуазными комплиментами и страстными обещаниями хранить её подношения до конца жизни.

Девушки, а с ними и Жанна, вышли в сад, где для них был специально накрыт стол со всевозможными фруктами и сладостями. Вдоволь наигравшись в мяч и жмурки, утомившись, надев пелисоны, они чинно расселись вокруг стола.

— Давайте играть в исповедника! — предложила баронесса Гвуиллит. — Здесь так тоскливо, что даже мухи мрут со скуки!

Девушки дружно рассмеялись, хвастаясь друг перед другом белизной зубов. Те же, чьи зубы не могли служить предметом гордости, довольствовались скептическими ухмылками: им волей-неволей приходилось играть роль благоразумных серьёзных девиц.