Чтение онлайн

Мелисса поправила выбившиеся из-под шапеля волосы и велела поставить во главе стола кресло без спинки, а остальным сесть на небольшом отдалении. Девушка раскраснелась; глаза её лихорадочно блестели:

— Осталось только выбрать исповедника — и можно начинать!

— А зачем выбирать? — хохотнула одна из девиц. — Никто лучше баронессы Гвуиллит его не сыграет. Она ведь знает толк в исповедях.

— О чём это Вы? — нахмурилась баронесса. Глаза её стали чернее угля, брови недовольно взлетели вверх. Девушки притихли, словно цикады перед грозой, и, испуганно переглядываясь, искоса бросали взгляды на рассерженную валлийку.

Не дожидаясь едкого ответа, а то и чего похуже, виновница бури в стакане воды промямлила:

— Просто я думала…

— Вам вредно думать, милейшая Шарлота. — Лицо баронессы Гвуиллит приняло прежнее выражение. — Шли бы танцевать! Сэр Гейшби ждёт не дождётся того момента, когда можно будет в очередной раз оттоптать Вам подол платья.

Шарлота насупилась и ушла в палату. Жанне показалось, что она готова заплакать с досады.

— Всегда не могла терпеть эту дуру! — в сердцах пробормотала Мелисса.

Об игре забыли; девушки собрались в кружок и принялись обсуждать возлюбленных. Каждая пыталась убедить собравшихся, что её избранник доблестью и добродетелями в сотни раз превосходит других.

Жанна слушала их в пол уха и ещё раз перебирала в голове обстоятельства будущего свидания с баннеретом. Она так давно его не видела… Изменился ли он? Любит ли её, или уже другая…

— Где Вы витаете, баронесса? — лукаво спросила Мелисса. — Уж не мечтаете ли Вы о свадьбе с графом Норинстаном?

Баронесса Уоршел покраснела и пробормотала:

— Вовсе нет.

— Так это и есть та самая баронесса, в которую влюблён знаменитый граф? — зашептались девушки. — Счастливая!

— Ах, какой он милашка! — баронесса Гвуиллит мечтательно закатила глаза. — Богатый, красивый, знатный, любезный. Я бы всё отдала за один его поцелуй!

Её восторг от «милашки-графа» разделили многие. Все они завидовали баронессе Уоршел. И почему он выбрал её, она ведь ничем не лучше них. Ну, хорошенькая, ну, умная, — правда, это ещё с какой стороны посмотреть — но денег-то у них не меньше! Каждая мысленно примеривала на себя почётное звание невесты Норинстана и находила, что ей бы оно подошло гораздо больше, чем Жанне Уоршел.

— Одна моя родственница рассказывала, что он был на свадьбе Ллевелина, — прервала затянувшееся неудобное молчание Мелисса. — Так она и думать ни о чём другом не могла, кроме того, чтобы танцевать с ним. А муж-то у неё ревнивец! Так она его не побоялась и целый вечер строила графу глазки. И добилась-таки своего!

— Но, — она лукаво улыбнулась, — никто не смог так крепко привязать его к себе, как баронесса Уоршел. Он готов часами сидеть и слушать, как она поёт. Да это и не удивительно — голос у неё чудесный!

— Ах, неужели? — невольно вырвалось у одной из девушек.

— Ну, расскажите нам о нём, милейшая баронесса! — со всех сторон посыпались на Жанну настойчивые просьбы.

— Мне нечего Вам сказать. — Баронесса готова была провалиться сквозь землю. — Я выхожу замуж не по своей воле.

— Как, Вы до сих пор любите своего баннерета? — удивилась Мелисса.

(«Господи, какая же она дурочка! Счастье ей прямо в руки идёт — а она… Да я бы, если потребовалось, за такого жениха зубами вцепилась, на всё бы пошла, чтобы стать его женой! А он с ней помолвлен… Дура, дура, беспросветная дура! Счастья своего не понимает»).

— Какого баннерета? Что это за баннерет? — оживились девушки.

Жанна не выдержала и, сопровождаемая десятками любопытных взглядов, медленно пошла по саду к палате. Сердце её бешено колотилось, как у ребёнка, пойманного за какой-нибудь шалостью, а лицо залила пунцовая краска. Зачем Мелисса сказала им про баннерета, зачем выставила на посмешище? Они ведь сейчас смеются над ней… Боже, как стыдно!

— Простите меня, я не хотела, — виновато улыбнулась баронесса Гвуиллит, поспешившая вслед за ней. — Просто мне обидно оттого, что граф женится на Вас.

— Почему? — Баронесса остановилась и внимательно посмотрела на подругу. Что-то ей в ней не нравилось. Но вот что?

— Уж и не знаю, как сказать… Вы так холодны с ним, а он… Ах, почему он ни разу не заехал в Гвуиллит?!

Баронессе Уоршел показалось, что у Мелиссы дрогнула нижняя губа — как у сдерживающего слёзы человека. Но зачем ей плакать? Если только…

— А Вам бы этого хотелось? — удивлённо спросила Жанна. — Хотелось бы, чтобы он часто бывал у Вас?

— Да, — она, сама того не замечая, комкала в руках подол верхнего платья. — Давид говорил, что он много лет прожил при дворе, и мне так хотелось расспросить его о тамошних дамах.

— И только? — Жанне казалось, что она чего-то не договаривает.

— А что же ещё?

— Там, в саду, Вы сказали…

— Вы о поцелуе? Кто же о нём не мечтает! Но все его поцелуи принадлежат Вам, моя милая невеста. Расскажите нам потом, каковы они на вкус.

Баронесса Гвуиллит неестественно рассмеялась и вымученно, нарочито весело и беззаботно сказала:

— Кажется, леди Джоанна пригласила к себе лучших музыкантов, каких только можно найти. Пойдемте танцевать!

Столы в парадном зале сдвинули к стене, и весёлая молодёжь устроила танцы. Гости постарше собрались в соседней комнате за игрой в шашки и шахматы.

Когда наступили сумерки, хозяйка усладила слух гостей пением заезжего менестреля.

Певец выступил вперёд, откинул на плечи кудрявые волосы, приложил к подбородку ротту, провёл смычком по струнам и запел о трагической любви и многочисленных подвигах Ланселота Озёрного. Его осыпали похвалами и щедро одарили.