Чтение онлайн

Тощий старец выскользнул из-за наших спин и открыл небольшой сундучок перед князем. Дрожащей рукой больной достал оттуда огромный красный камень с вырезанной птицей и кисточкой. В сундучке остался свиток.

— Это достанется вашим детям, — сухонькая рука положила обратно печать. — Древние мудрецы проследят за выполнением моего предсмертного приказа.

— Вам лучше пересмотреть своё решение, не по крови мне иметь власть княжескую, — громыхнул Итар. — Не за этим я шёл в покои ваши, не власти требовал. Окажите содействие в постройке дорог на землях наших. Более не прошу. Не смею.

Воевода склонил голову, словно даже смотреть на этот предмет не смеет, а я с удивлением пытаюсь понять для чего эта печать. Понимаю, что вещь очень важная и дорогая, раз жених, который достоин всего и в огромных количествах, не вправе принять. Наверное, это подтверждение документальной власти. Печать государства… Печать княжества.

— А Ветана не прочь принять мой дар, — усмехнулся князь, заметив мой пристальный взгляд. Смутившись, отвернулась.

— Давайте мы князя на ноги поставим, и батюшка сам будет править, — предложила жениху, но тот даже не понял, с кем я говорю. — Воевода, — аккуратно позвала, и мужчина поднял голову. Он недоверчиво взглянул в мои глаза, но насмешки не заметил. — Зачем нам принимать великий дар, когда мы здравия желаем хозяину княжества?

— Вета, ясноокая моя голубка, красные речи льются с уст твоих, но мне недолго осталось. — сухая рука сжала мою ладонь. — Я передаю тебя в Итару. Если не любовь свела тебя с сильным воином, то моё уважение к вам. Не дадут тебе здесь жить спокойно. Не простит мне Рагнар твою печаль.

Я вспомнила слова княгини о том, что Итар подставил моего отца. Внутри бушевала душа подростка, который не хотел видеть суженного, и проклинала встречу с грязным чужеземцем. Вета была обижена, и ненавидела Итара за то, что он занял место отца, а позже и Богдана. Ветана мечтала стать супругой княжича и её душа рвалась от боли, предательства и обиды. Её мечты треснули, сломались, развеялись.

Замечательно всю жизнь мечтала сойти с ума из-за голоса в голове. В моём мире шизофренией не болела, а она, поганка, в другой реальности догнала.

Теперь мне непонятно, как относится к чувствам Ветаны. Это ведь её жизнь, её судьба, её тело. Мне жалко девушку, которая не смогла умереть и теперь уживается с разумом старушки. Мои мысли и спокойствие бесят горячую и резкую, а моё поведение противоречит молодецкой воле.

— Я постараюсь стать хорошей женой, — слабо улыбнулась старцу.

Мне нельзя показывать чувства Ветаны. Она остаётся сиротой в злом мире, где каждый хочет лишь использовать голубку. Княгиня не любит девушку за близость с князем. Богдан бесится и винит девушку в том, что её пообещали чужеземцу. А вместе родственничков раздражает будущий статус Веты — жена воеводы с землями. Если учесть, что князь явно балует Ветану и дарит печать власти её детям, то бедняжку разорвут и даже мизинчика целым не оставят.

— Я стану защитником вашей воспитанницы, — смиренно склонил голову богатырь и посмотрел на меня. — Защитником земли на которой она будет хозяйкой.

— Кхе-кхе, — закашлялся старец, и я стремглав бросилась поднимать его голову, чтобы человеку было легче.

Острый запах смерти и фекалий едва не вызвал рвотный позыв.

Смотрю на кровать и понимаю, что она чистая. Подушки и одеяло не загажены. Такой запах я чувствовала лишь в отделении абдоминальной хирургии в палате с язвами заднего прохода и прямой кишки. Наверняка у князя всё начиналось с простого геморроя.

С надеждой оглядела кувшины и стол, но здесь, кроме отваров и примочек, ничего нет. А у меня нет ни хирургических инструментов, ни стерильной смотровой, чтобы помочь гниющему заживо пациенту.

Но я знаю, чем облегчить боль и что прежде всего я могу помочь, просто помыв человека.

— Голубка, испачкаешься, — князь посмотрел на меня и тихо выдохнул: — Как хорошо, что у меня есть такая дочь, как ты.

Ветана жалостливо сжалась, пытаясь обнять человека, которого действительно любила и уважала. Несмотря на резкость и капризность, девушка была предана опекуну и не гнушалась испачкать руки ради старца.

В этом мы были с ней похожи.

Но нашим планам не суждено было сбыться.

В комнату ворвалась княгиня и резко замерла, заметив, как я и Итар дружно помогаем князю.

— Что же вы творите, ироды! — внезапно заголосила женщина и кинулась закрывать тяжёлые шторы. — Солнечный свет слепит глаза благоверному! — женщина даже не заметила старцев, которые по одному покинули комнату. — Убить мужа хотят! В постель к нему залезли! Душат! — заголосила княгиня, злобно зыркая на ничего не понимающих людей. — Это нападение на беспомощного! Стража! Стража! Стража!

Итар встал между мной и княгиней, явно намереваясь сражаться с любым, кто, решит тронуть меня. Но меня больше волновала неготовность мужа меня защищать, а его молчаливое согласие с обвинением.

— Мы помогали нашему пресветлому голове, — решительно возразила княгине, выглядывая из-за мощной мужицкой спины.

— А я увидела, как вы его душите, — надменно прошипела княгиня.

Тяжёлая дверь отворилась и в комнату, словно горох, проникли несколько стражей.

Теперь я поняла молчание жениха. Он прекрасно понимал, что ни одному нашему слову княгиня не поверит.

— Как смели вы такое говорить?! — гневно вскричал князь, пытаясь подняться выше. Его лицо пылало негодованием, глаза метали молнии, но силы покидали с каждым сказанным словом. — Это ложь и клевета!

Стража замерла.

Я бы тоже не рискнула кидаться на широкоплечего монстра, который пропах кровью врагов княжества. Так и застыли мужчины друг напротив друга, а я стремительно бросилась к старику. Княгиня тоже поспешила к кровати, но внезапно брезгливо сморщила носик и начала стонать.

— Сокол мой сизокрылый, не распознала, не увидела. Почудилось, что супостат проклятый кровь свою тёмную вспомнил. Сторону отца своего принял и руки огромные на тебя наложил. — запричитала женщина, замерев возле тазика с мутной водой. — Не хочу винить себя за то, что недоглядела, не предупредила.