Чтение онлайн

Подсознание отзывалось об этой незнакомке тепло. На язык рвалось забытое слово «матушка», но мой разум что-то отвлекало от чужих эмоций. Словно иголку загоняют под ноготь при каждом тёплом воспоминании. Ощущение, будто во мне борются две личности. Одна совсем юная, наивная и обиженная на весь мир, а вторая — зрелая, мудрая, прозорливая. Но пока они борются, я могу только слабо улыбнуться и попытаться вспомнить о чём говорила та, кого хочется назвать матерью.

— Не думала, всё кручинилась, — нервно подбирая слова, пыталась ответить достойно. — Думы тяжкие тревожат.

Смотрю прямо в глаза женщине и пытаюсь поймать отзвук её эмоций. Но на отёкшем и забелённом лице не прочтёшь правды. Там лишь театральная маска.

— Думай, голубка. Времени мало осталось. Скоро под крыло супостата цепями затянут. А ты молода и тонка, словно веточка. Сломает тебя ирод проклятый. Высосет все соки, рабой своей сделает.

Замечательно. Меня каждый пугает браком с иродом, который военную славу княжеству принёс. Ощущение, словно меня не за богатыря замуж выдают, а как минимум за заключённого. И взгляд у каждого страдальческий, но с примесью ехидства. Вроде меня жалеют и пытаются помочь, но в то же время рады, что эта беда не коснулась их семьи.

— Подумаю, — вежливо ответила женщине, о которой мало что знаю. Иду по тонкому льду, по наитию.

Слабо улыбнувшись, княгиня перевела взгляд на вошедшего юношу. Её лицо радостно засияло. Она даже поднялась и протянула руки в его сторону.

— Сын мой, посмотри, кто оправился от горя, — парень мельком посмотрел на мать, словно устал от её материнских чувств. Но увидев меня, он застыл, а потом шагнул ко мне и схватил мои ладони в свои руки.

— Голубка моя быстрокрылая, я счастлив видеть твой светлый лик, — он улыбался, но так, будто едва сдерживался. — Счастлив видеть тебя, названная сестрица. Ваши душевные раны отзываются болью и во мне.

— Богдан, сын мой, — громким шёпотом позвала княжна. — Не стоит тебе так держать длань, которая обещана другому. Люди могут не так понять.

Но в то же время взгляд женщины словно стрелял в служанок и других гостей, посылая нужную мысль в их сторону. И вот близко стоящие бояре начали шептаться и зубоскалить о том, что меня силой уводят из тёплой семьи и от любящего княжича.

Нервно вытащила свои руки и сдержанно улыбнулась.

— Рада видеть светлоликого, — произнесла и тут же поспешила сесть рядом с княжной. На то место, которое мне указала Задора.

Княжич был светлолицым. Настолько светлым, будто он специальными средствами пользуется для отбеливания лица. А светло-русый волос заплетён в несколько кос. Княжич носил небольшую бородку, но та почему-то была рыжей и выглядела общипанной.

Богдан так и замер, словно ждал чего-то большего. Но поняв, что я рассматриваю стол, он сел на своё место. Теперь нас разделяла княгиня. Стол с изжаренной на костре дичью и несколькими плошками с кашеобразным веществом. Но больше всего меня удивило количество мёда. Он был буквально перед моим носом. Ягоды с мёдом, блины, оладушки и даже хлеб с мёдом, каша с огромным количеством мёда. В плошке плескалась золотистая медовуха. Стол буквально блестел и казался липким. Но я ощущала, словно сижу на оголённом проводе. Задора тоже недовольно окидывала блюда, стоящие передо мной.

Наверное, Ветана любит мёд. Но мне кусок в горло не лезет. Чувствую себя потерявшимся ребёнком в огромном лесу. Я даже не знаю, что происходит наяву. Как там мои родные девочки? А с жизнью воспитанницы князя вовсе не ведаю, что делать. Хочется побыстрее вернуться к себе, но мне стало жалко неизвестного воина, которому досталась девушка.

Если это история из книги, то он всегда был одиноким волком, которого унижали, тысячу раз пытались убить и изуродовать. После смерти назначенной князем жены он ведь пытался построить отношения с простой деревенской бабой. Но она была подослана юным князем, по следу которого шёл дикий волк. Баба обожгла его лицо, сделав монстром для любой девушки. В истории писали, что даже приближённые старались не смотреть на него. Но пока этого не случилось… Я пока тоже жива. Точнее, Ветана дышит и ждёт своей участи. Я не собираюсь менять сюжет. Таким образом, проверю, смогу ли после смерти невесты вырваться в свой мир.

Но что-то тёплое и жалостливое вспыхивало во мне, при воспоминаниях о жизни героя.

Он ведь даже умрёт одиночкой. Его убью бывшие соратники, которые просто загребали горячие угли руками воеводы.

Тряхнув головой, я прикусила губу и не стала смотреть на еду. Меня крутит оттого, что вскоре должно произойти.

— Князь! Князь! Князь! — зашептали вокруг, а Задора резко подняла меня на ноги и повернула в сторону вошедшего… Нет, внесённого седого старика.

— Разве он не приказал не беспокоить его? — злобно шепнул княжич и в радостной улыбке растянул губы.

— На свет вышла его любимица. — взгляд княжны резанул по мне, словно хотел причинить боль. Но тут же на её холодном лице появилась притворная радость. — С твоим благословением даже больной князь оздоровел.

Я промолчала, разглядывая того, кто вызывал во мне приступ горькой обиды и одновременно разочарования. Словно он меня предал самым постыдным образом.

— Князь Миролюб, здравия! — внезапно загалдела публика, поднимая свои кубки и споро глотая напиток.

Я даже взяться за кружку не успела, а о глотке и не помыслила. Просто смотрела на уставшего и полусонного князя. От него пахло сладковатым ароматом смерти. У него явно есть пролежни, оттого я чую разлагающуюся плоть. Но на его бесцветных и сухих губах была нежная и умиротворённая улыбка. Его почти бесцветные, подслеповатые глаза смотрели на меня.

Полустул, полукровать несли несколько мужчин. Но они делали это плавно, берегли своего князя. Поставили носилки прямо в центре стола, рядом с сыном и женой.

— Здравия, батюшка, — громко произнёс Богдан и тут же поднял кружку над головой. Гости подскочили с мест и почти расплёскивая напиток, загалдели:

— Здравия! Здравия! Здравия! — и вновь все принялись опустошать кружки, а я не смогла даже притронуться к своему питию, потому что Задора отодвинула мою кружку, ещё и головой встревоженно покачала.

Что такое?

Встревоженная служанка тянулась к блюдам и отодвигала их от моего места. Молоденькие служанки споро ставили другие блюда, но все были с сухим мясом. Казалось, что от меня убирали мёд и выпивку. Наверное, девушкам нельзя пить, но все вокруг пили за здравие. Даже княгиня успевала выпивать и не игнорировала пожелание супругу.

Миролюб посмотрел на меня и улыбнулся. Что-то дёрнуло меня, и вмиг я оказалась в объятиях князя. Словно моё тело само знало, что делать, я обнимала старика, как самого близкого и любимого человека в этом мире. Внутри мне было больно, но всё из-за того, что я слишком любила князя. Как отца, наставника и шутника. Он согревал меня отеческой заботой после гибели отца, а когда моя мать приняла самосожжение вслед за мужем, Миролюб стал мне больше чем батюшкой. Он делился мудростью, знаниями и стал учителем. В нём всегда был юношеский задор, граничащий с ответственностью за народ. Но именно ему я обязана тем, что ко мне относятся с почтением, а не шепчутся за спиной о том, что мать последовала языческим обрядам. Меня не называют предательницей веры и не смотрят как на ведьму. Под заботой князя я росла, как принцесса, обласканная богами неба и правителями земли.