Чтение онлайн

И ужасающее ощущение сжимающейся на шее петли.

«Иш-Таб приветствует тебя, воин!»

Неужели?..

– Здесь ее зовут Мать тишины, Тайишаиш, - проговорил Хеэнароо. – Прохожая-эгроси. Ушла к вам, вернулась, потом... развоплотилась.

Кромлеху встречался этот термин, но он до сих пор не понял до конца его значение. Он означал конец существования – но не смерть. Кажется, это имело отношение к представлению о судьбе души, чего у эгроси, вообще-то, в развитом виде не было.

– Она не здесь, но и здесь. Она повсюду и может явиться. Но ее нет нигде, - не слишком понятно объяснил Хеэнароо. – Ее славят гриизьи. Они думают, что это лик Яснодевы. Некоторые и здесь так думают.

Гриизьи – жители Гриизийя, большого восточного острова на поверхности, некогда соперничавшего с империей. Цивилизация хитрых купцов и жестоких пиратов с оригинальными эстетическими критериями, детально разработанным воинским кодексом и церемонией ритуального самоубийства. После Дня гнева Гриизийя, незадолго до того побежденный и присоединенный к империи, стал лишь высоким нагорьем на каменистой равнине, где до сих пор высятся руины четырехгранных пирамид – символ островного государства, в отличие от пятигранников Солнечной империи. Миллионы лет позже земляне назовут эту местность Элизий. Эгроси – потомки жителей Гриизийя и в Гротах сохранили вражду к имперцам, что до сей поры выливалось в кровавые столкновения.

«Как все это похоже на Землю!..
– горько воскликнул в душе Евгений. – И что, кроме жажды смерти, нам дали эгроси?!»

Хеэнароо иронически поиграл высунутым языком.

– Ничего они вам не давали, - возразил он. – Просто выживали – как могли и привыкли. Они не сами туда желали, их принесло. Можно вывести эгроси с Эгроссимойона...

– ...Но Эгроссимойон из эгроси – невозможно, - грустно завершил Евгений.

– Не надо грустить, эиромондже, - язык Хеэнароо снова быстро промелькнул в его пасти. – Это же сообщающиеся сосуды... Они – вам, вы – им, а в результате всего поровну. Может, смерть как раз пришла с Яснодевы?.. Или вы сами не зачарованы ею?.. И люди, и эгроси – они таинственны и страшны. Как весь этот непостижимый мир.

Кромлех где-то уже слышал подобное. В любом случае, ему нечего было на это ответить – собеседник был прав. Влечение к смерти родилось не на Марсе, и не на Земле, если уж на то пошло. А где?..

– Эгроси в древности думали, что Езоевель совершенно отдельна, недоступна и потому прекрасна. Но потом открылось Нэон-гоо, и они поняли, что там – то же. Просто другое. Что Езоэвель и Эгроссимойон – едины, хоть и по разные стороны мира.

Каждый астрономический бог у майя имел своего двойника в ином мире. Он появлялся в то время, когда его звезда или планета «умирала», достигнув горизонта, и существовал до появления ее с противоположной стороны...

«Тональ и нагваль, - вдруг вспомнил Кромлех. – И дубли...»

– Именно так, дон Эухенио.Мы все чьи-то дубли.

Жаберные щели Хеэнароо с шумом выталкивали воду – хохот. Кромлех смотрел на него с недоумением и ужасом, но эгроси вдруг исчез. Просто как-то рассосался в воде, которая несколько мгновений была более плотной и темной в том месте, где он только что был, а потом приняла обычный вид.

– Благой-дио, Благой-дио!

Кромлех почувствовал чужое прикосновение и открыл глаза. Служитель гротов познания тактично, но настойчиво постукивал кончиком хвоста по его плечу.

– Мне больно прерывать твои размышления, но гроты наши плывут на ночной покой, - сообщил он.

Благой недоуменно огляделся.

– Вы знаете... Хеэнароо? – послал он служителю мыслеобраз.

– Мое зрение не помнит такого, - ответил тот.

«Я спал?.. Да, спал. Но это был не просто сон», - подумал Благой и, вежливо разведя руками перед служителем, отправился в свою обитель. Ему хотелось поесть моллюсков с пастой из мха, поиграть со своей агри Ассьей, любуясь ее грациозными кошачьими движениями в чистой воде уютной пещерки. И он очень хотел подумать над многими важными вещами.

Илона Линькова. Восточный Ацтлан, Чикомоцток, Канария (Фортунские острова). 7 августа 1980 года (12.18.7.2.14, и 8 Хиш, и 17 Шуль)

Она очнулась от холода, и в ней сразу взорвалась жуткая боль. Илона застонала, но одновременно, не открывая глаза, стала нащупывать свое нынешнее место в этом мире.

Она помнила Кромлеха, стреляющего в ворвавшихся людей – очевидно, те снесли двери направленным взрывом. Весь сарай заполоняли резко пахнущие клубы дыма, а на противниках были респираторы. Илона не видела, попал ли Евгений, кажется, кто-то из нападавших упал. Она же выстрелить не успела – лишь подняла револьвер и тут же отключилась.

Теперь она точно была не в сарае, а на воздухе. Причем, он был наполнен злым холодным ветром – в такой сезон на Канарии настолько зябко бывает разве что в горах.

В горах?.. Девушка приоткрыла глаза и на нее обрушилось звездное небо. Ветер водил по ее лицу неласковой шершавой ладонью. Где-то рядом громко, но неразборчиво вещали на науа.

Голова страшно болела – от газа, конечно, а тело ныло. Похоже, после того, как она отрубилась, ее несколько раз хорошо приложили. Илона бросила мимолетный взгляд на себя. Раздета до нитки, и все волшебные разгрузки с грозным вооружением теперь в руках похитителей.

И еще она была связана.

Несмотря на тяжесть положения, агент Ласка почувствовала чуть ли не гордость за себя: ведь перед обмороком она кое-что успела предпринять. Слава Богу, пока валялась без сознания, не раскрыла широко рот...

Из-за набежавшей тучки показался клинок месяца, сияющий остро и льдисто. «С – смерть», - всплыло в голове Илоны, но она тут же забыла об этом, потому что мертвенный свет выявил ужас. Она увидела, что ее тело густо покрыто синей краской. Девушка не ощущала стянутой кожи раньше, потому что мышцы затекли.

Она прекрасно знала, что значит в Ацтлане синяя краска на обнаженном теле связанного человека.

Увидев, что она очнулась, стоящий рядом мужчина грубо поднял ее на ноги и тряхнул. Сопротивляться было бесполезно, да и на ногах гораздо удобнее осматриваться. Потому Илона стояла спокойно.

Горячая, временами захлебывающаяся речь на науа, которая в первые секунды звучала где-то на границе ее сознания, стала доходить до нее.

– ...и великий бог Уицилопочтли отвернулся от своего народа, когда тот перестал подавать ему драгоценные орлиные плоды кактуса. Он, бог, больше не в силах бороться со тьмой, потому что голоден и ослаб. Отвернулись от нас и великий Кетцалькоатль, и Тлалок, и Мишкоатль, который вывел нас из истинного Чикомоцтока на заре времен. Вот почему народ наш потерпел позорное поражение от бледнолицых в великой войне. Но если мы хотим отомстить им и победить их, мы должны накормить вновь наших богов, утолить жажду солнца дымящимся напитком. И мы сделаем это, презрев все запреты, которыми связали наш народ слуги бледнолицых.