Чтение онлайн

Дерзила на грани катастрофы.

Характер у неё, как у Президента!

Евгений Геннадьевич поднял мяч, раздумывал - жить, или не жить?

Вторая подача, значит, решил покончить жизнь самоубийством.

Смерть от мяча. С мячом пришел в этот Мир, с мячом и погибнет.

Подача сильнейшая.

На этот раз Евгений Геннадьевич учёл уроки прошлого удара.

Для приёма присел на корточки, а, когда увидел, что Кэт отбивает подачу, распластался на полу, чтобы не упасть.

Тот, кто лежит, никогда не упадет.

Мяч вбил физрука в пол.

Расплющил, унизил. Превратил его руки в тетрадные листы.

Затрещали доски. Послышался крик, в котором сплетались русские народные ругательства и вопли восхищения мастерством Чертковой.

Мы догадались, что уроки физкультуры на несколько недель отменяются по причине расплющенных рук физрука.

– Ловко ты его, словно под каток бросила!
– после занятий мы вышли из школы - на свежий воздух, не разбавленный воплями младшеклассника.
– В Санкт-Петербурге все девочки крутые волейболистки?

– Не знаю, я спортом не интересуюсь! Дурное занятие, когда здоровые парни и девушки бегают за мячом или тратят попусту силы на прыжки и кривляния!
– Кэт бросила сумочку Ашкалунину.

Он поймал, счастливый, что не выронил, а то, возможно, разделил бы судьбу физрука.

Ашкалунин увязался за нами - лисий хвост.

Он любит экзотическое и дорогое.

Но на дорогое нет денег, а если попадаются, то Ашкалунин - не упускает случая, прилипает пиявкой.

Нет у него денег на седьмой айфон, поэтому купил китайский - в двадцать раз дешевле.

Серж надеется, что мы не догадаемся - АХА-ХА!
– дурачки и дурочки, не отличим подделку от реального.

Настоящие айфоны тоже в Китае штампуют, но в них вкладывают больше денег, чем в коробочку подделку.

Сейчас Ашкалунин заинтересовался новенькой - она - Звезда!

А я - комета?!!

Набивается к Кэт в женихи, петушок золотой гребешок.

– Масляна бородушка, шелкова головушка!
– я полуобернулась к Ашкалунину!

После школы в подиумных туфлях я чувствовала себя уверенно, в своей летающей тарелке.

Папа часто повторяет заезженную фразу "чувствует себя не в своей тарелке".

Кто чувствует? Котлета? Повар?

– У кого масляна бородушка?
– Серж машинально провел рукой по подбородку, искал масло.

Мы засмеялись, особенно громыхал Мечников.

Стёпа, если понимал шутку, полагал её смешной, то - берегитесь вековые дубы!

Хохотом жёлуди, как шапки посшибает.

Соловей Разбойник, наверно - дальний родственник Мечникова.

– Физрук без рук!
– я продолжала вереницу шуток.
– Сидит, сложа руки... рядом.

Он знает, куда руки деть.

В больнице ему руки пришьют, а мы скажем:

"Евгений Геннадьевич, у вас руки не из того места растут".

Рука руку моет. Без школы физкультурник, как без рук.
– Я выговорила почти все, что знаю о руках.

Ирония солнечными лучами ласкала моё белоснежное идеальнее личико.

Осенние лучи не нанесут кофейный загар на лоб и нос.

Светит, но не греет.

– Дивные у тебя штаны, Кэт!
– я рассматривала и не верила, что кожанные штаны живут своей жизнью, превратились во вторую кожу новенькой.

– Штаны? Да, штаны у меня удивительные! Ручная работа, единственный экземпляр!

И штаны, и рубашка дома кожаная, и жилетка - чертова кожа!
– радистка Кэт произнесла в задумчивости, но не забыла перед погружением в мысли - щелкнула Ашкалунина пальцами по носу.

Никакого уважения к согнутому ухажеру.

Но, наверняка, радистка Кэт не считала Ашкалунина своих "ухажером".

Для неё парень нужен - бульдозерист без мозгов и без совести.

Ашкалунин от неожиданности и от боли взвизгнул по-девчачьи.

Но на комментарий не отважился, помнил волейбольный удар новенькой.

Если Кэт задумает сейчас дать пинка, то - прощай, Ашкалунин.

Передай привет ЮАРовским повстанцам.

Через Африку Ашкалунин перелетит после пинка радистки Кэт.

– Где вы тусуетесь после школы?
– Кэт остановилась и смотрела в мои глаза, спрашивала только меня.

Мнение культуриста Мечникова и придворного Ашкалунина её не интересует.

Любопытно, замечает ли радистка Кэт, что Мечников и Ашкалунин - люди?

Или они для неё - уличные собачки?

– Специально мы не собираемся на тусовки, скучно у нас!
– я съязвила, но никто не понял моей иронии.

Я вспомнила кадры из фильмов о Питерских тусовках: собираются на квартирах - поют, пляшут, сочиняют, курят траву, колются, при этом каждый - ЛИЧНОСТЬ.

Или долго "тусят" у подъездов, вылавливают рыбку в мутной воде.

Возможно, что и в Москве подобные тусовки - не редкость, а - норма послешкольной кокаиновой и марихуаной жизни.

Но это в ТОЙ Москве, а я живу в ЭТОЙ.

– Собираемся по общим делам: к Смирницкой в больницу заглянем, на кладбище ночью съездим проведать мертвецов и мраморного Ангела.

Времени свободного у нас мало, кто-то его сжирает.

– Времени мало?
– радистка Кэт съежилась, лицо её позеленело, потому что слишком белое, когда еще белеет, то переходит в зеленую синеву.
– Время - самое дорогое вещество во Вселенной.

Черти часто время воруют, а мы не замечаем.

– Черти - шутники и затейники!
– Ашкалунин обозначил своё "я", шилом влез в ткань разговора.